Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 96 – Ши Цзин

В прошлой жизни, вернувшись в столицу, Янь Линь словно стал другим человеком – сдержанным, жестким, угрюмым. Он почти не улыбался. Прежний пылкий и яркий юноша, каким его помнила Цзян Сюэнин, будто исчез. Только в ночной тишине, когда он лежал рядом в постели, держа ее за руку, и рассказывал, что пережил в ссылке на дальнем северо-западе, она чувствовала: это все тот же Янь Линь, тот самый мальчик, некогда воспевавший великую красоту гор и рек. Правда, теперь его истории звучали совсем иначе. Раньше он был знатным наследником, юным хоу в богатых одеждах на буйном коне, с пылким сердцем и памятью лишь о светлых, прекрасных картинах. Однако после ссылки он не только утратил почетный титул, но и стал преступником, изгнанным в холодную даль. Те же самые горы и реки виделись ему в мрачном свете, земли вокруг – в разорении, в памяти поселились бедствия и людское коварство.

Небо подарило ей шанс: обратило реку времени вспять и позволило снова увидеть того самого искреннего и горячего юношу. Хотя Цзян Сюэнин не могла ответить на его чувства, но, если бы ей удалось сохранить его таким навсегда, это было бы по-настоящему трогательно.

Цинь – подарок Янь Линя – все еще лежал на столе. Цзян Сюэнин долго смотрела на инструмент, а потом занесла в свою опись, пометив цену: три тысячи лянов серебром. Отложив кисть, она не удержалась от горькой усмешки. Юноша тратит деньги не думая, словно разорить ее хочет. Купил цинь за три тысячи – а если вдруг продавать придется, кто знает, сколько дадут за инструмент? Все-таки Люй Чжаоинь – настоящий проныра!

Лянь-эр и Тан-эр не понимали, почему хозяйка вновь начала переписывать свое имущество, но вдруг кое о чем вспомнили и доложили:

— Ах да, барышня, вас выбрали соученицей принцессы, поэтому господин с госпожой прислали вам много подарков, а первая барышня передала набор письменных принадлежностей. Хотите взглянуть и внести в опись?

«Первая барышня»? Цзян Сюэхуэй? Девушка обернулась к Лянь-эр.

Кисти из Хучжоу^[83], тушечница из Дуаньси^[84], тушь из сосновой сажи и вдобавок целая стопка чэнсиньтанской бумаги. Все вещи – высшего качества.

Она с мгновение помолчала, а потом ответила:

— Положи пока.

* * *

Новость о том, что Цзян Сюэнин назначена соученицей принцессы и должна отправиться во дворец, вызвала в ее доме немало пересудов. Характер у барышни был своенравный, к учебе она не тянулась и во всем значительно уступала старшей сестре. Но в списке оказалась именно она, хотя во дворец подавали имя другой дочери. Никто и подумать не мог, что все обернется таким странным образом.

Да и слухи поползли самые разные: одни говорили, что во дворце перепутали имя; другие – что Цзян Сюэнин втерлась в доверие к принцессе и добилась, чтобы ее имя появилось в списке и Цзян Сюэхуэй вычеркнули; кто-то шептался, будто она тайком убедила отца изменить решение и подать ее имя; а некоторые утверждали, якобы Сюэхуэй недостаточно хороша, вот ее и отвергли. До ушей Цзян Сюэнин эти разговоры не доходили. Впрочем, если бы и дошли, ей было все равно.

Наутро второй барышне предстояло отправиться во дворец. Цзян Бою с госпожой Мэн, хоть и не могли взять в толк, почему все получилось именно так, к вечеру как ни в чем не бывало велели подать ужин и пригласили обеих дочерей за стол.