Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 172 – Ши Цзин

Спустя полмесяца после ареста Чжан Чжэ в его доме прошел обыск с конфискацией. Мать, оставшаяся одна, в тревоге за сына слегла и умерла от болезни и изнеможения. Чжан Чжэ, известный как образец сыновней почтительности, был в тюрьме и даже не успел проститься с матерью. Говорили, что в ночь, когда он узнал о ее смерти, бесстрастный и хладнокровный господин Чжан разразился безутешным плачем.

Этот человек был неподкупен и рассудил множество дел, не допустив ни единой ошибки. Чжан Чжэ пользовался уважением среди народа как честный и справедливый чиновник. Когда же шло разбирательство по его делу, никто из судей не осмелился – или не захотел – подписать приговор. Во дворце нашлось немало тех, кто подал прошения в его защиту. В конце концов он сам на третий день после смерти матери попросил принести в камеру кисть, бумагу и тушь. Собственной рукой слово за словом заключенный записал признание и составил текст приговора, назначив себе высшую меру наказания – смертную казнь после осени. Когда приговор передали в три судебных ведомства, половина придворных сочувственно вздохнула.

Оглядываясь назад, Цзян Сюэнин понимала: ночной разговор у дворцовой стены был их последней встречей. Так что неизвестно, сдержал ли Се Вэй обещание в прошлой жизни.

Мужчина, с которым она разминулась, скрылся в конце улицы за пеленой дождя. Холодный ветер хлестал в окно, пронизывая до костей. Цзян Сюэнин медленно отвела взгляд и только тогда ощутила озноб. Подняв руку к лицу, она вдруг поняла, что оно мокрое от слез.

«Чжан Чжэ, в той жизни я была императрицей и совершила много зла. Я так перед тобой виновата… Если теперь не взойду на трон и начну творить добро, смогу ли стать достойной тебя?»

— Барышня… вы… вы кого-то увидели? Почему вы плачете?

Она слишком долго стояла у окна не шевелясь. Лянь-эр и Тан-эр подошли, увидели заплаканное лицо хозяйки и оторопели. Цзян Сюэнин лишь улыбнулась и вытерла покрасневшие глаза вышитым платочком.

— Пустяки. От ветра заслезились глаза.

Она велела закрыть окно. Устав от томительного ожидания, девушка прилегла на кушетку и сомкнула веки. В сердце неожиданно воцарился покой.

— Когда придет Янь Линь, разбудите, – тихо сказала барышня.

— Хорошо, – откликнулись девушки.

Час был поздний. Появится ли наследник Янь?

— Ты помнишь, какой непримиримой была твоя тетушка? Перед смертью она взяла меня за руку. Уже не могла говорить, просто смотрела и плакала. Даже когда испустила последний вздох, глаза не закрыла. Почему? Великая империя Цянь выставила шестилетнего ребенка против самых жестоких мечей Поднебесья! Я виноват перед твоей тетушкой, а еще больше – перед тем ребенком!

Янь Линь навсегда запомнил лицо отца в зале Чэнцин, искаженное горем и глухой яростью. Хриплый голос Янь Му был полон ненависти и боли. За свои почти двадцать лет юноша ни разу не видел отца таким. Все, что долгие годы копилось в груди Юнъи-хоу, вырвалось потоком раскаленной лавы, готовой испепелить белый свет.

Дождь лил стеной, словно с неба обрушились воды Небесной реки^[118], стремясь затопить мир. Огромный столичный город был похож на одинокую лодку в бушующем море.

Янь Линь поднял голову, взглянул на черное небо, вспоротое вспышками молний, и без колебаний вышел под дождь. Цин Фэн, провожавший юношу в его покои, оторопел, затем спохватился, подобрал зонт и бросился следом: