Книга Железная леди для Священной империи, страница 123 – Dimash Suleimen

Услышав, что муж собирается везти её в город, Марта от волнения даже дыхание затаила. Хоть их деревня стояла всего в десяти км от городских стен, большинство деревенских баб в черте города отродясь не бывали. За всю жизнь хоть разок выбраться к городским воротам да поставить свечу в храме Покровителя Города — о таком пределе мечтаний грезила каждая женщина в их глуши.

До этого дня из всех женщин их рода в город въезжали лишь свекровь да старшая сноха. Было это, почитай, когда старшему внуку исполнился первый год: тогда Ганс-Средний выпросил у старосты воловью повозку и отвез мать, жену и младенца к городскому храму, дабы записать имя дитяти в поминальные книги. К слову, и имя мальчику тамошний монах подбирал.

Марта и подумать не могла, что Ганс вот так, без всякого повода, решит подарить ей такое чудо. Но вслед за великой радостью в её душу закралась тревога. Муж отдал ей на хранение все четыре сотни серебряных монет, вырученных за крабовую пасту. Марта о таком богатстве даже во сне помыслить не могла: последние дни она спать спокойно не могла, кусок в горло не лез — всё думала, куда бы понадежнее спрятать это сокровище. Сейчас слитки были зарыты глубоко под земляным полом в дровяном сарае. Одно дело отлучиться на обед к родичам в той же деревне, но бросить усадьбу пустой на целый день и уехать в город, у Марты от одной этой мысли сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Поэтому она не решилась сразу согласиться и лишь сбивчиво пробормотала: — Ну... давай это ближе к ночи, перед сном обсудим.

Уже поздно вечером, когда они укладывались на покой, Марта тихонько шепнула мужу: — Батюшка, не поеду я завтра в город, не проси. — В доме столько серебра лежит, коли мы все трое со двора съедем, беде случиться недолго. Нельзя усадьбу без присмотра оставлять.

Ганс-Старший подумал, признал её правоту и спорить не стал. Помолчав, он веско произнес: — Твоя правда, жена. Держать столько благородного металла под полом дело неверное. Я вот что мыслю: надо нам на эти деньги прикупить несколько акров хороших заливных полей. — Это земля истинная, верная, — продолжал Ганс. — Пусть доход с заливного поля не такой скорый, как с лесного барбариса, зато зерно в закромах лежит долго, хоть десять лет пролежит, не испортится. — Ежели, упаси Боги, случится голодный год, только на зерно вся надежда и будет. — А еще я задумал купить небольшой каменный дом в самом городе. — Помнишь, в год великого наводнения мой дед с сыновьями бежал из родных краев? Тогда они не смогли укрыться за городскими стенами и терпели нужду лишь потому, что своего угла в городе не имели.

Слова мужа о покупке городского дома поразили Марту куда сильнее, чем давешнее приглашение на прогулку. В их краях старики издавна поговаривали:«Три поколения спину гнут, чтоб к городскому углу прибиться». А означало это, что коли дед начнет копить монету, отец продолжит его дело, то лишь внукам, быть может, посчастливится перебраться в городские кварталы, избавиться от вечной крестьянской доли, когда весь век стоишь лицом к земле, а спиной к небу, и наконец-то зажить спокойной, сытой жизнью под защитой каменных стен.

Марта и помыслить не могла, что в её жизни настанет день, когда она сможет примерить на себя долю городской жительницы, но, вспомнив о четырех сотнях серебряных монет, укрытых под сараем, она вдруг поверила: всё это — чистая правда.