Книга Железная леди для Священной империи, страница 120 – Dimash Suleimen

После этих слов до Ганса-Старшего наконец дошло: богатеи из каменных кварталов везли этот деликатес в качестве подношений важным особам, и их предпраздничные траты были столь велики, что простому деревенскому мужику и впрямь вовек не вообразить.

Раз уж монета сама шла в руки, отказываться было глупо. Ганс веско кивнул: — Что ж, господин управляющий, я тоже буду с тобой честен. Сейчас у меня в погребе готово еще восемь таких кувшинов. Я могу доставить их завтра поутру, как раз седьмого числа восьмого месяца. Успеете ли пустить в дело? — Успею, еще как успею! — обрадовался мастер Шульц и закивал головой. — Одно скажу: до одиннадцатого числа, пока длится предпраздничная суета, сколько бы ты ни принес — всё заберу по прежней цене. А вот как одиннадцатый день минует, тут уж извини — придется смотреть по торговле в зале, много взять не смогу.

— По рукам, — согласился Ганс-Старший и поднялся с лавки. — На том и порешим. Завтра поутру доставлю восемь кувшинов. — Слово купца! — мастер Шульц тоже поднялся и вдруг, точно вспомнив о чем-то, хлопнул себя ладонью по лбу: — Погляди на меня, старого дурака! Столько серебра друг другу передали, а я до сих пор не удосужился узнать, как звать-величать моего почтенного гостя.

Ганс степенно поклонился: — Простой человек, фамилия моя — Хофен.

— Мастер Хофен, почтенный, рад знакомству! — с истинно купеческой обходительностью ответил управляющий.

Выйдя из ворот «Трактира Четырех Морей», Ганс-Старший поспешил на почтовую станцию, передал письма со звонкой монетой для родичей и без передышки устремился обратно в деревню.

Дома маленькая Ильза в одиночку, обливаясь потом, чистила болотных крабов. Ганс быстро вымыл руки и тут же подсел к дочери, ловко подхватывая панцири. В полдень с предгорий вернулась Марта. Услышав, что трактир готов без ограничений скупать их крабовый паштет вплоть до одиннадцатого числа, она напрочь позабыла про свой лесной барбарис, бросила короб в углу и сама засела за разделку клешней да перетопку свиного сала у горячего очага.

От такой яростной, безустанной работы спины у всей семьи трещали, но к вечеру они умудрились сварить и укупорить целых десять кувшинов паштета. Рано утром Ганс-Старший привез их в город и выменял на целую сотню тяжелых серебряных монет!

Держа в руках такое невероятное богатство, Ганс теперь даже и не думал тратить монету на новые шкафы для своей горницы. Он мигом бросился к мясным рядам, скупил всё свежее свиное сало, какое только нашлось у торговцев, и во весь дух помчался назад — ловить крабов да разводить огонь под казанами.

Так они и жили эти дни: за каждые двое суток — по десять кувшинов. К одиннадцатому числу восьмого месяца Ганс-Старший уже в третий раз привез десять полных кувшинов к воротам «Трактира Четырех Морей». Получив из рук управляющего очередную сотню серебряных монет, Ганс рассудил, что их великая сделка подошла к концу. Он с поклоном достал из корзины еще один кувшин паштета, приготовленный сверх счета в качестве личного подарка для мастера Шульца, но тут управляющий вдруг придержал его за рукав: — Брат Ганс, послушай меня. Сможешь ли ты до тринадцатого числа привезти мне еще десяток кувшинов?

Да-да, за эти дни постоянной торговли Ганс-Старший и мастер Шульц сошлись столь близко, что уже вовсю величали друг друга братьями.