Книга Сорванная свадьба. Люблю тебя до неба!, страница 21 – Виктория Волкова

Тяжело усаживаюсь в кресло, Денис плюхается напротив и морщит нос, словно старается подобрать слова и не может.

— Короче, наш великий и ужасный Касаткин обеспокоился. Лично позвонил, сука, – вздыхает тяжело Дэн. Убирает назад косую русую челку и смотрит жалостливо. – Я против Акулы идти не могу, – разводит руками. – И Валдаева не пойдет. Никто не будет с ним ссориться, – добавляет поспешно. – А Леонид Сергеевич наш категорически против. Говорит, у меня клиника не приспособлена под подобные операции, нет лицензии и прочей фигни… Ну понимаешь?

Пожимаю плечами. Вообще не врубаюсь, в чем дело.

— Давай сначала, бро, – цежу глухо. – Что-то до меня не доходит.

— У меня тут оперировать Оксану нельзя, – припечатывает строго Денис.

— А у Валдаевой можно? – сверлю его взглядом.

— Да, конечно, Елена Васильевна у нас имеет все нужные лицензии и разрешения.

— Так в чем вопрос? – пожимаю плечами. – Оксану к ней отвезти. Или нельзя транспортировать?

— Не хотелось бы, – мотает головой Денис. – Твоей супруге сейчас полный покой нужен. Сотрясение мозга все-таки. Она в сознание пришла, но отрубается время от времени. Сиделка с ней постоянно…

— А с операцией этой можно повременить? – смотрю в упор. Сжимаю ладони в замок, сатанея от ярости.

— Желательно провести побыстрее, – вздыхает Демин. – Поэтому вариант прооперировать у нас был идеальным. Но он отпадает. Против Акулы никто не попрет, – складывает руки в глухой замок Денька.

— Может, подъехать к нему? Потрепаться? Я хоть сейчас сгоняю.

— Бесполезно, – мотает головой Денис. – Я с ним больше часа разговаривал. Может, Елена Васильевна убедит.

— А у нее какие-то альтернативные доводы имеются? – усмехаюсь криво.

— Ну… Она может его уломать, – тяжко вздыхает Денис и отводит глаза.

— А ты? – ничего не понимаю.

— А я не по этому делу, – театрально разводит руками мой старый дружбан.

— Погоди, ты хочешь сказать, – спрашиваю вкрадчиво и чувствую, как на затылке, словно у хищника перед атакой, поднимаются волосы. – Она ему как женщина нравится? – тщательно подбираю слова.

— Они – любовники, – усмехается криво Демин.

А мне словно кто-то под дых дает.

Любовники, твою мать! У Лены, у моей Лены, есть мужик. А я так… Погулять вышел.

— Я подозреваю, мелкий у Лены от него.

— А она сама что говорит? – выдыхаю резко и, мне кажется, выдаю себя.

— А никто и не спрашивает, – с интересом смотрит на меня Демин и ухмыляется довольно. Кажется, он догадался.

Давным-давно мы с ним пересеклись в полевом госпитале. Пили в ординаторской чистейший медицинский спирт, закусывали тушенкой и болтали за жизнь. Вот тогда-то я и трепанулся. Вроде поговорили и забили на душевные откровения. Но сейчас по глазам вижу, что Денис все вспомнил. Или не забывал никогда.

— Есть еще варианты? – возвращаю разговор в привычное русло. Сжимаю зубы, как бультерьер, и чувствую, как под скулами заходятся желваки.

— По Оксане Петровне? – нервно уточняет Денис и тут же спохватывается. Мы как два старикана у полклиники моем кости понравившейся врачице. Обалдеть история!

— Ну, так ты меня по этому вопросу позвал, – улыбаюсь спокойно.

И сам не понимаю, откуда берется это гадское хладнокровие. Как за ленточкой, когда на все похер, лишь бы взять высоту, лишь бы выстоять.

— Санавиация, бро. Быстро и осторожно вертолетом доставим в аэропорт, а там санбортом в Москву.