Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 93 – Виктория Волкова

— И кто же? – абсолютно спокойно смотрю на подрагивающие плечи.

— Ты издеваешься? – поворачивается она ко мне. – Какого вообще приперся ко мне? Дались тебе эти аборты, Стеф! Подумаешь!

«Стеф, падла!» - как же коробит.

Внутри передергивает от гнева и бессилия. Хочется подскочить и всечь. Но во-первых, я никогда не бил и не бью женщин. И считаю гнусью любого, кто поднимет руку на слабый пол. Физически любой мужик сильнее. И нечего это превосходство на бабе показывать, какой бы сукой она не была.

А во-вторых, в случае с Ангелиной ничего не поможет. Она тупая как пробка. И как я только с ней жил? Вырванные годы, блин.

— А кто эти добрые люди, Гель? – спрашиваю устало. Мажу взглядом по циферблату брайтлингов. Через час с небольшим уже Ира очнется. Надо поторапливаться. Вот только Ангелина быстро не сдастся. Актриса погорелого театра, твою мать.

Прислонившись к косяку, понимающе усмехается Сохатый. Его люди и моя охрана толкутся в прихожей и на кухне.

— Я задал тебе вопрос, - напоминаю холодно.

— Ну и что? – заламывает руки она. Я не обязана тебе отвечать, Криницкий! Думаешь, отсидел, тебе все можно? Да я… У меня есть защита. Тебе покажут небо в алмазах…

— Если успеешь пожаловаться, - лениво откликается от двери Сохатый. – А то вывезем тебя, Ангелина, в лесок, заставим копать…

— Нет! Нет! Пожалуйста, нет! – вопит она как потерпевшая. Опускаю голову, стараясь спрятать улыбку. Лихо Петя ее взял на испуг. Даже не пригрозил особо.

Вывезти в лесок… заставить копать… Но Ангелина мысленно продолжила избитую логическую цепочку. Сериалов насмотрелась, что ли?

— Сядь, пожалуйста, - прошу, напрочь игнорируя давнюю примету. Сядь. Присаживайся. Какая на фиг разница! Кому на роду написано, тот и сядет, несмотря на дурацкие поговорки.

— Стеф, - растерянно смотрит на меня Ангелина. – Что происходит? – хлопает нарощенными ресницами, будто видит меня впервые.

— Я пытаюсь просто поговорить с тобой, Геля, - развожу руками. – Отвечаешь искренне на все вопросы, и я от тебя отстаю. Навсегда.

— Точно? – смотрит недоверчиво. А потом начинает рыдать.

— Прекрати, - снова от двери басит Сохатый. – Иначе сейчас к реке вывезу и в прорубь окуну, - рычит он. Но скорее усмехается, чем угрожает.

— Стеф, почему ты позволяешь… - жалостливо всхлипывает Ангелина.

Интересный вопрос!

«Да потому, что ты никто». – хочется крикнуть в голос. Хотя нет, я ошибаюсь. Эта женщина по собственной дурости убила моих троих детей. И я докопаюсь до истины. Узнаю, кто ее надоумил.

— Петя шутит, - передергиваю плечами. Сплетаю пальцы, стараясь сохранить спокойствие и не наорать. Гелька - заполошная дура. Жаль, я это понял под конец совместной жизни. Голос повышать нельзя. Нужно двигаться спокойно. Поставить пару ловушек. И она попадется обязательно.

«Вот интересно, - думаю, сжав до боли челюсти – С Ирой у меня таких проблем не возникает. У нас с ней даже мысли сходятся», - губы сами растягиваются в улыбке.

— Ты надо мной насмехаешься, - делает дурацкий вывод Ангелина. – Что лыбишься, Криницкий? Думаешь, найдешь кого-то лучше меня?

— Да я и не ищу особо, - цежу нехотя.

Такую как Ангелина мне точно не надо. И никого не надо кроме Иры.

— Так, солнце, - снова гляжу на брайтлинг. – У меня осталось сорок минут. Еще повыделываешься, поедешь с Петей. Хочешь? Или все-таки будешь говорить?