Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 91 – Виктория Волкова

Ирку оперируют в Лапино. А я под дверью весь на взводе. Кажется, тронь взорвусь. Упрямо верю в лучшее. Не зря же я по дороге в больницу сдернул всех лучших врачей Москвы. Должны помочь. Просто обязаны. Я никаких денег не пожалею. Лишь бы спасли. Иру мою и нашего малыша.

Он еще не родился, а я уже чувствую к нему вселенскую любовь. Мой ребенок. Мой сын! Я уже привык, что он есть. И жду не дождусь, когда возьму на руки.

Сжав кулаки, сумрачно смотрю в окно. И не могу усидеть на месте. Бесит все. Сердитый Зорро, притащившийся следом. И тесть, подписывающий согласие на операцию и еще какие-то документы.

Он ее законный представитель! А не я, мать вашу!

«Почему мы вчера не расписались?» - ломаю голову и готов сам себе отвесить бодрящего пенделя. Журналистов, сука, испугался! Платья, костюмы, ванна… Напридумывал себе всякую хрень. Ну и у Иры пошел на поводу. Тут точно без вариантов. Девочка моя не захотела и я повелся.

«Я ей все позволяю. Любые желания готов исполнить», - усмехаюсь скупо. Только ей одной. Никому из моих баб такие привилегии не обламывались. Даже Ангелине, законной жене. А тут…

«Ты ее любишь», - напоминает здравый смысл. И мои губы сами собой растягиваются в улыбку. Люблю Иру. Очень люблю. Поэтому и косячу, как последний дурак.

Тихий стук двери словно кувалдой бьет по голове. Резко поворачиваюсь к врачу, вышедшему навстречу. В два шага оказываюсь рядом. Со своих мест поднимаются Ирины родственники.

— Доктор, ну как? – только и могу выдохнуть. Спазм сжимает горло, а в глазах стоят слезы. Моргаю и словно через вату слышу.

— Операция прошла успешно. С Ириной Николаевной и ребенком все в порядке. Она поспит еще пару часов под наркозом. Потом можете навестить. Сиделку я к ней приставил.

— Хорошо, - бросаю с облегчением. Всего пара часов и я снова увижу свою девочку. Обычно время пролетает быстро. Но сейчас эти гадские два часа будут тянуться долго, будто целая вечность.

Вываливаем на улицу.

— Кто куда? – угрюмо интересуется Зорро. Неподалеку снуют журналисты. Только сейчас нам всем положить с прибором на эту публику. Пусть пишут что хотят, я потом через суд взыщу за невыносимые моральные страдания.

— Я – домой. Ты со мной, пап? – продолжает Зорро.

— Да, - кивает тесть.

— Я вернусь в больницу, когда Ира очнется, - роняю скупо. – Позвоню потом, - киваю и иду к машине, заботливо подогнанной Сохатым.

— Куда теперь? – спрашивает он меня.

Два часа! Два сраных часа! Как бы их прожить и умудриться не чокнуться?

— Не знаю, - морщусь раздраженно. – Хотя… Поехали к Ангелине, - решаю на ходу. – Выясним какими страшными болезнями страдает моя семья, а заодно все гештальты закроем.

— Психолог из тебя так себе, - усмехается криво Петька. Но первым садится за руль. Плюхаюсь рядом.

— Адрес знаешь? – интересуюсь ехидно.

— Хотел бы я его забыть, - хмыкает Сохатый.

Ангелина так и осталась жить в той самой нашей первой квартире, купленной почти сразу, как бизнес пошел в гору. И Петя частенько заявлялся в гости. Знает он это адресок. Не удивлюсь, если его люди присматривают за моей бывшей.

— Интересно, она дома? – бросаю вопрос в воздух.

— Да, - не задумываясь кивает Сохатый.

«Что и требовалось доказать», - улыбаюсь мысленно. И молчу.

Мчим как когда-то по юности. Только тогда мы на зубиле гоняли. Папа мой подарил мне «девятку» на восемнадцать лет. И круче нас были только яйца. Музыка гремела на весь салон. Сзади хихикали девчонки с района. Красивые, длинноногие. Хорошее время было. Никто не покушался. Да и с врагами мы, хоть бились за гаражами, никто серьезно не пострадал.