Книга Обожженная изменой. Выбор шейха, страница 108 – Виктория Волкова

— Нет времени переодеваться, — мотает головой Али. И когда охранник открывает перед ним дверь, пропускает меня вперед.

— А Ясмин? — кручу головой.

— Она с женщинами, — поясняет на ходу Али. — Все вместе. В одном зале. Только входят с разных сторон. Но мама увидит тебя. И ей будет легче.

«Ну, как скажете», — вздыхаю мысленно. Иду вслед за братом. Деваться все равно некуда.

И вместе с ним захожу в большой зал, отделанный белым камнем. Посреди мраморное ложе. На нем укутанная в покрывала девочка-подросток, очень похожая на мою мать в детстве.

Каштановые волосы убраны под платок, но по выбившейся пряди можно судить о цвете. И лицо как у олененка. Высокие скулы, пухлые губы.

— За что, господи? — пытаюсь побороть спазм, сковавший горло. На автомате двигаюсь за Али сквозь толпу. Не обращаю внимания на изумленные взгляды скорбящих.

«Только бы не упороть косяка», — вздыхаю мысленно и даже как вести себя не знаю. Тут другие порядки и правила.

И наконец, вижу мать. Вместе с мужем она сидит чуть в стороне. Бледная, заплаканная и бесконечно родная. Так и хочется подбежать, обнять, утешить. Но нельзя, блин. Ничего нельзя. Тут кто-то другой установил свои правила.

Жесткий мужик в черных одеждах с волевым подбородком и больным безжизненным взглядом.

Лишь на минуту он встречается взглядом с сыном. Кивает, прикрывая глаза.

— Идем, отец нас зовет, — оборачивается ко мне Али. Ноги сразу становятся ватными. К встрече с шейхом я точно не готовился. Но он не оставляет мне выбора.

Вслед за Али подхожу ближе и только сейчас замечаю сидящих сзади близнецов. Каюм и Лазиза. Успели прилететь! Рядом с ними сидит Ясмин с мужем и детьми. И делает вид, что меня впервые видит.

Дочка Рашида, гребаная моль. Такое же двуличное создание.

Да и кто она мне? Никто!

Смотрю на мать. И встретившись с ней взглядом, опускаю голову в знак почтения и скорби. Словно говорю ей: «Я рядом. Я люблю тебя». И она кивает, не обращая внимания на бегущие по щекам слезы. Все такая же красивая и печальная. Мама моя.

В спину слегка толкает Али, возвращая меня в мир мужчин. Навстречу тяжело поднимается Рашид. Делаю шаг к нему и оказываюсь в крепких объятиях не по возрасту сильных рук.

— С приездом, сынок, — шепчет он. — Мы с Мунисой рады тебя видеть. Жаль, ты не смог познакомиться с нашей Лейлой. Зато успел на прощание.

Бурчу что-то нечленораздельное на английском. И даже не знаю, что говорить. Все слова забыл, а в рот будто каши набрал. Снова мажу взглядом по матери. Она плачет, не в силах сдержаться. И лишь на короткий миг прикрывает глаза, словно говоря, что я все сделал правильно.

С Бориком мы встречаемся через неделю.

Вернувшись с кладбища, я застаю своего старшего сына около бассейна. Мой дорогой мальчик яростно наяривает круги от одного бортика к другому, а потом без сил падает на шезлонг. Любуюсь крепкой накачанной спиной, мощными бицепсами, и ком застревает в горле.

Выросли мои дети без меня. Как бы я ими не дорожила, но все равно быть рядом каждый день и помогать на расстоянии — совершенно разные вещи.

— Ты бы легла, — отвлекает меня Таня. — Вон на тебе лица нет.

— Не могу я уже лежать, — не отрываясь от окна, отмахиваюсь от верной помощницы. — Позови его, — киваю на сына. — Надо поговорить. Он весь на нервах. Я же вижу.