Книга Обожженная изменой. Выбор шейха, страница 106 – Виктория Волкова

— Али, ты куда? — требовательно окликает моего нового родственника симпатичная девица в темной абайе и в платке.

— Привет, сестра, — обнимает ее наследник престола. И тут же представляет меня. — А это…

— Я знаю, кто это, — задирает нос красавица. — Привет, Бо, — высокомерно кивает мне и добавляет на английском. — Куда бы вы ни ехали, я с вами.

— А как же твои дети, Ясмин? — бурчит недовольно Али и, не дожидаясь ответа, приводит последний довод. — Ты можешь понадобиться маме.

— Дети с няньками. С Мунисой отец. Ждут вдвоем около палаты. Ни с кем не разговаривают. Просто держатся за руки. Я поднималась к ним и ушла. Не стала мешаться.

— Что ж… Едем тогда, — нехотя кивает брат.

— На моей тачке. Я поведу, — тут же гнет свою линию Ясмин. Ну и нахальная девица.

— Нет. За рулем я. Бо рядом со мной. А ты сзади, сестра, — совершенно спокойно и четко обговаривает условия поездки Али.

— Годится, — соглашается Ясмин. И через несколько минут навороченный Рэндж вырывается из ворот королевского дворца.

— Покурить бы, — тру грудину. — Аж уши вянут от нервотрепки.

— С ума сошел? У нас не положено. Могут арестовать и выслать из страны…

— Ну и законы у вас, — вздыхаю тяжко. — Отец был в Реджистане. Остановился на улице. Что-то посмотрел в телефоне, и его патруль арестовал. Без всяких объяснений из страны вывезли и в Москву отправили.

— А нечего на улице всякую гнусь рассматривать, — яростно подается вперед с заднего сиденья Ясмин. — Он смотрел какую-то порнографию. Его арестовали и депортировали. Все правильно.

— А ты откуда знаешь? — в один голос вопим мы с Али.

— Папа после свадьбы просматривал списки арестованных и депортированных. Увидел фамилию и поинтересовался о причинах. Ему накатали целый доклад и предоставили снимки с телефона.

— И папа тоже приобщился, — печально улыбается Али. — Вот ты старая, Ясмин. Все знаешь…

— За старую ответишь, — фыркает сестра и показывает вперед в лобовое. — Гляди, Бо. Это женский университет. Носит имя Мунисы. Она много сделала для образования в Реджистане. А это больница, — машет рукой в сторону белой высотки. — Самое лучшее оборудование. Наша мама сама выбирала.

— Ну, в этом она профи, — вздыхаю я и замечаю впереди купола собора. — Таня просила зайти, — говорю несмело.

— Да, зайди. Поставь свечку за нашу Лейлу, — торопливо просит Ясмин. — А мы тебя тут подождем.

Внутри покупаю свечки в церковной лавке. Стягиваю с головы бейсболку под укоризненные взгляды какой-то старухи в черном. Прохожу в зал и неожиданно ловлю себя на странной мысли. Каково это — очутиться в церкви, построенной собственной матерью?

Белые стены украшены немногочисленными иконами. Современными, но очень красивыми. Под куполом разрисованы фрески на библейские сюжеты, а около алтаря стоят электронные свечи. Красиво.

«Сколько же денег положено?» — таращусь по сторонам и залипаю взглядом на огромных иконах, отображающих житие святых и выписанных на квадратных колоннах, уходящих под купол.

Святой Сергий Радонежский.

Святой Борис.

Святая Ирина.

— Вот оно! — показывает вперед Ясмин. — Старое уже. Вот-вот обвалится.

И я издалека впиваюсь взглядом в крепкий ствол, чернеющий на закате, и голые ветви, больше похожие на кривые узловатые руки, тянущиеся к солнцу и свету.