Книга Я и баб(к)а, я и маг, страница 17 – Дарья Гусина, Антонина Циль

Всё-таки насчёт клининга нужно уточнить. Вдруг здесь обитают маленькие юркие существа, способные передвигаться по потолку и стенам, и отмывать застарелую грязь с балок, полок и паркета.

При этом паркет в лавке был неплохим. Кажется, раньше на полу были видны красивые узоры из тщательно пригнанных планок разного цвета. Я содрогалась при мысли, что восстанавливать былую красоту мне придётся своими руками. Однако мысль о том, чтобы жить в грязи, пугала меня намного больше. Опять же нынешнему вместилищу моей души требовалось побольше движения. Швабру в руки, щётки на ноги — и занимайся хоть балетом, хоть гимнастикой, хоть йогой.

Тем не менее в лавку могли прийти клиенты. Короткий перерыв, который мы с Молькой взяли на поесть и помыться, закончился. Я осторожно высунулась из двери, перевернула табличку на «открыто» и воровато огляделась.

Торговля на улице Девятихвостых лис — именно так назывался длинный двойной ряд магазинчиков и лавочек в центре одного из районов Бергхайма, — шла вовсю. Глаза мои уже немного привыкли к солнцу на кухне. Поэтому я смогла рассмотреть ближайшие к «Артефактам» торговые точки.

Напротив находилась посудная лавка. Медные сковородки и прочая утварь, развешанная под навесом, весело позвякивала на ветерке. Откуда-то тянуло ароматным свежим хлебом. Ага, из пекарни слева. Очень удобно. Утренний каравай мне понравился. Правда, на углеводах не похудеешь. Так, Валентина Петровна, в ближайшее время разработайте, пожалуйста, диету, подходящую для Вельты Брандт.

Когда-то мне тоже пришлось сбрасывать вес, после операции на голеностоп. Вроде бы я все помнила. Главное, найти продукты.

Справа расположился книжный магазинчик. У меня аж руки зачесались немедленно проверить его ассортимент.

Сразу как-то взгрустнулось. Вспомнилась моя домашняя библиотека. Собрание сочинений Вальтера Скотта и Диккенса, Шекспир, Теккерей и Джейн Остин. Уильям Блейк и, кто бы мог подумать, целый шкаф английского детектива, начиная с Конана Дойля и заканчивая современными авторами. Неужели я больше их не перечитаю?

Вот об этом жалелось больше всего. Не о коллекции антиквариата Димы, на которую облизывались торговцы редкостями (пара вещей спасла меня от голода в лихие девяностые, но больше я ничего не продавала). Даже о моём весьма изысканном дорогом гардеробе а-ля «элегантная старость» я не вспоминала с такой горечью, как о книгах. А ведь собирала его по крупицам.

Знать бы еще, как сложится жизнь у кошки Дуси и ее котят. Но о них я почти не переживала. Сердобольная Зоя Марковна о них позаботится. Дусю она любит, даже котенка для себя выбрала. Пристроит и малышей, и маму.

Высунувшись ещё больше, я убедилась, что в одном ряду с моей лавкой (уже моей?) находился магазин садового инвентаря. С другой стороны помещение пустовало. «Продаётся», — гласила табличка на двери.

Ещё раз подивилась тому, что в новом для себя мире умею читать и писать. При этом я прекрасно осознавала, что говорю на другом языке. Мозг, правда, поскрипывал и жаловался на когнитивный диссонанс. И я как-то уж поняла, что буквы, возникшие перед глазами, словно интерфейс терминала, были русскими. Только золотистые значки почти на периферии взгляда были мне незнакомы.

— Тётушка! — услышала я за спиной и вернулась в лавку. Молька уже поднялась наверх и свесилась со второго этажа. Её влажные волосы оказались более светлыми, чем до мытья. — Я все! Чистая-чистая! Пальцы только скукожились.