Онлайн книга «Как построить магическую академию?»
|
Я стояла, прижимая к ладони осколок, и смотрела, как наш труд превращается в пепел. Во мне что-то грохотало — то ли сердце, то ли старые двери в самых дальних коридорах. Страх был простой — за замок, за ребят, за самого Стайхона. И ещё — за чужих, если они где-то прячутся, если он их найдёт и превратит в пепел, не спросив. Он себе этого ведь никогда не простит… Я поняла, что больше не могу стоять. Я бросилась вперёд. Осколок выскользнул, царапнул мне пальцы — тонкая, безнадёжная кровь тут же запеклась от жара. — Стайхон!» — я крикнула так, как кричат имя в воде, ныряя за утопающим. Ветер Криса ударил мне в спину, помогая, или пытаясь остановить — не знаю. Арея на секунду поймала меня за локоть, но поймав мой взгляд, сразу же отпустила. Подступая к Стайхону, я ощутила, как кожа на лице и на руках тянется, стягивается от жара и сухости. Мир стал узким — шаг, ещё шаг, его плечо, его шея, тёмные, отливающие синевой чешуйки... Я слышала его дыхание — не мёртвый механический рёв, а живой, с перебоями, как у человека на грани паники. Он не был огнем. Он был мальчиком, который больше не мог держаться и сдерживать. Я встала прямо перед ним, почти вплотную. — Стайхон, смотри на меня, — сказала я не голосом, а всем своим телом, всем жаром, всем страхом. Пламя лизнуло мне плечо — кожа завыла, но я не отступила. Краем глаза я видела, как Крис снова рванулся, как Дин поднял кабель, как Лик зачем-то побежал к кладбищу, и как Арея, уронила на землю ладони и, как мать, шептала земле. Я подняла руки — пустые — и положила их ему на лицо, туда, где человеческое ещё спорило с драконьим. Кожу обожгло так, что мир на миг стал белым. Я вдохнула — и этот вздох вошёл в меня, раздвинул ребра, раскрылся в грудной клетке огненным цветком. — Стайхон… — прошептала я, не в силах говорить громче. Он дернулся так, будто я дала ему пощечину. Пламя качнулось и на миг ушло в него — как волна, которой сказали «домой». В зрачках, в этих чёрных колодцах с голубыми иглами, мелькнуло что-то знакомое — тот короткий, простой взгляд, в котором утром было только узнавание и боль. Он дышал часто, бессвязно. Я чувствовала каждое его биение — в висках, в ладонях, в ожоге на плече. Сзади — голоса, зов, воздух шевелился, земля вздыхала, ветер держался за нас, как за верёвку. Но Стайхон не слышал их. Но меня — может быть. Огонь дрогнул, схлопнулся в горле, оставив вместо себя вкус металла и дымной еловой смолы. Он замер на секунду — весь, как поставленный на стоп-кадр. Я заставила себя не отводить взгляд, не моргать, держать его, как держат на краю. И наши взгляды встретились. — Стайхон пожалуйста, не надо… — снова прошептала я. Огонь окончательно ушел, и дышать стало гораздо легче. — Ты не понимаешь… — ледяным тоном ответил он, резко отводя взгляд. — Мы все исправим… Мы… — начала я, но парень меня перебил. — Мы уже ничего не исправим. Мы не успеем. Все кончено! — Еще ничего не кончено! Пока король не приехал… — Но он скоро приедет! — Мы объясним ему все! — Но он не будет слушать! Он верит только собственным глазам. И он, и мои родители. Все, что мы делали, было зря. Все наши жертвы… — Ничего не зря! Ты рано сдаешься! Все наши жертвы… — Какие жертвы? — зло перебил меня Стайхон и резко отступил на один шаг, но при этом не перестал смотреть на меня в упор. — Чем вы пожертвовали, кроме лета? |