Книга Егерь. Звери и люди, страница 115 – Николай Скиба

— Нойс — мой подопечный, — Рик сглотнул, кадык дёрнулся под кожей. — Я его вырастил, он мне как сын.

Наступившую тишину нарушал лишь скулёж старосты и наше тяжёлое дыхание, да тихое потрескивание остывающей глины под лапами Карца. Лис медленно гасил Белую Корону, но готовность к бою не покидала его.

— Я знал, что его спас Зверолов с Севера, который участвовал на арене, — Рик говорил тихо, глядя мне в глаза снизу вверх. — Нойс рассказывал мне. Я сразу знал, что это ты. Знал всех твоих зверей.

Медленно убрал руку с его горла и сел рядом на мокрой глине. Колени дрожали от усталости, костяшки саднили — кожа содралась о его каменную челюсть.

— Ты же сказал, что чуешь зверей в ядре? — выдохнул я.

— С чего ты решил, что это не так? — Рик тоже сел, потирая горло. — Но я не врал тебе — дружба мне не нужна. Дружба — это слабость. Друзья умирают.

— Я задал тебе прямой вопрос, и ты соврал, — ровно произнёс я. — Почему?

— С чего ты решил, что я буду рассказывать тебе о причинах моих поступков? За моими плечами долгая жизнь. Именно она делает нас теми, кто мы есть. Если соврал, значит так было надо.

Значит передо мной та самая легенда Южных Островов. Да. Дружбы точно не выйдет.

Глина вокруг нас была изрыта когтями, оплавлена жаром и испещрена каплями крови. Поле боя после столкновения сил, которые не должны были встретиться в одном месте. Сил, где каждая из них не билась на полную, уважая другую сторону.

Между нами всё ещё подвывал староста — забился в угол, и косился на нас белками глаз.

— Уступлю, — Рик вытер кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони. Кровь размазалась по подбородку. — Один раз. Из-за Нойса. Но только раз, понял?

Он посмотрел на старосту.

— Ты ответишь за этого мерзавца своей головой. Если Барон его отпустит — я приду. За всеми вами. И не будет тогда разговоров, Макс.

— Он не отпустит.

— Посмотрим. Бароны бывают разные, уж поверь. А справедливость — штука редкая. Был у меня в жизни один барон Корф… Тяжело его судить, но он сделал, что сделал. Люди делают, а я потом даю клятву сестре, что никогда не возьмусь за клинок. Можешь представить, что там было? Я сделаю, что должно, учти это, — его последняя фраза прозвучала тихо и устрашающе.

Рик поднялся, отряхивая глину с колен — бесполезное дело, мы оба действительно выглядели как два борова после драки в луже. Глина въелась в ткань, волосы слиплись от пота и грязи. Цербер подошёл к хозяину, средняя голова ткнулась носом в ладонь мокрым, горячим носом. Рик почесал его за ухом привычным жестом, не глядя, и зверь довольно заурчал всеми тремя глотками.

— Мы оба сражались не в полную силу, — заметил я, отзывая стаю в ядро.

— Вяжи его сам, — кивнул Рик на старосту, проигнорировав мои слова. — Мне к нему прикасаться нельзя, иначе передумаю и сожму пальцы вокруг этой цыплячьей шеи.

Красавчик подбежал ко мне и запрыгнул на плечо. На крошечной мордочке всё ещё оставалась капля крови Рика. Зверёк облизнулся и презрительно фыркнул. Мол, невкусный этот южанин, жилистый.

Я перевёл дыхание, почувствовал, как ноют рёбра, и полез в рюкзак за верёвкой. Руки ещё дрожали от адреналина.

Связал старосту — руки за спиной, ноги вместе, узел, который не развяжешь зубами. Мужик не сопротивлялся. Обмяк, как мешок с мокрым зерном, и только тихо подвывал.