Книга Егерь. Черная Луна. Часть 1, страница 102 – Николай Скиба

Третья яростная атака проходит мимо, когда я подныриваю под занесённую лапу и откатываюсь в сторону. Четвёртая заканчивается тем, что росомаха врезается в молодую берёзку, и тонкий ствол с хрустом переламывается пополам под весом разогнавшегося зверя. Пятая и шестая следуют одна за другой, почти без паузы, но я уже чувствую ритм этих атак и ухожу от них за мгновение до того, как когти достигают цели.

Каждый раз я ухожу в последнее мгновение, буквально на волосок от смерти, заставляя Старика тратить драгоценные силы на бесплодные рывки. Росомаха рычит от нарастающего раздражения.

Стой смирно, дрянь! Дерись как подобает воину, а не бегай как трусливый заяц!

— Заставь меня это сделать, дедуля, — отвечаю я, и в моём голосе звучит насмешка, рассчитанная на то, чтобы ещё больше разозлить противника.

Тогда он меняет тактику, понимая, что физически не может меня догнать.

Отлично.

Я замечаю перемену по тому, как напрягаются мощные мышцы его широкой спины. Задние лапы упираются в землю, вдавливая когти глубоко в мёрзлую почву для лучшей устойчивости, передние широко расставлены для баланса. Я узнаю эту характерную стойку — именно так Старик стоял перед тем, как обрушить свою силу на богомола.

Плотность Ветра.

Навык Режиссёра активируется за долю мгновения до того, как гравитационный пресс обрушивается на поляну подобно удару гигантского невидимого молота. Воздух вокруг моего тела сгущается в невидимый, но прочный кокон, принимая на себя основную часть чудовищного удара и равномерно распределяя давление.

Трава вокруг моих ног вминается в мёрзлую землю. Ближайший куст можжевельника ломается пополам с громким сухим треском, и его ветви разлетаются в стороны, как выбитые зубы. Я чувствую, как давление пытается вдавить меня в почву, но защита Режиссёра держит, позволяя мне сохранить подвижность.

Лёгкий шаг выбрасывает меня из зоны поражения стремительным скольжением, и я приземляюсь в пяти метрах от эпицентра удара, где земля просела на добрых пол ладони, образовав неглубокую, но широкую воронку.

Что⁈ Как ты это сделал⁈

Старик ошеломлён, и я читаю это изумление в его расширившихся жёлтых глазах. Росомаха привыкла, что её коронный навык вдавливает любых противников в землю с неумолимостью горного обвала, ломает кости, выбивает воздух из лёгких и лишает воли к сопротивлению. А я просто выскользнул из зоны поражения, словно вода сквозь растопыренные пальцы, и теперь стою в нескольких метрах от него, даже не запыхавшись.

— Слишком предсказуемо, Старик, — говорю я спокойным голосом, в котором нет ни страха, ни напряжения. — Ты особым образом напрягаешь мышцы спины перед этим навыком, и по этому напряжению легко понять, что ты собираешься делать.

Мне нужно было это сказать, и я сказал. Иначе никогда не усмирю дедулю. Он должен понять.

Ярость в его древних глазах вспыхивает ещё ярче, разгораясь подобно лесному пожару.

Тогда попробуй увернуться от этого!

Земля под моими ногами вздрагивает и начинает странно пульсировать, словно живое существо. Манипуляция — его способность контролировать твёрдые поверхности, превращая их во что угодно по своему желанию. Я чувствую, как твёрдый мёрзлый грунт начинает стремительно размягчаться, превращаясь в вязкую засасывающую трясину, готовую поглотить мои ноги до самых колен.