Книга Темный Лорд устал. Книга Vlll, страница 7 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

— Какой порядок⁈ — ювелирная лавка всплеснул руками, и перстни сверкнули в свете люстры. — Порядок был до того, как ваш Лорд устроил эту заварушку! Теперь ни одна поставка не проходит, границы закрыты, логистика встала!

Степан попытался что-то сказать, но его голос утонул в какофонии жалоб. Все четверо говорили одновременно, перебивая друг друга, и кабинет наполнился гулом недовольства. Мурзифель наблюдал за этим представлением с края стола, куда отодвинулся вместе с блюдцем сметаны. Пока его не трогали, он готов был терпеть.

Толстяк молчал дольше всех. Он стоял позади, скрестив руки на необъятной груди, и оценивал обстановку маленькими поросячьими глазками. Когда остальные выдохлись, он наконец выступил вперёд, и его коллеги расступились, как по команде.

— Хватит суетиться, — он махнул рукой, и троица послушно замолкла. — Степан, давай начистоту. Мы тебя уважаем, ты мужик правильный. Но то, что творится — это бардак.

Степан вздохнул.

— Олег Борисович, я понимаю ваши затруднения, но ситуация…

— Ситуация такая, что мы теряем деньги, — перебил толстяк. — Большие деньги. А деньги, Степан, это кровь экономики. Остановится кровь, сдохнет и тело. Ты же хозяйственник, должен понимать.

— Блокада была не нашим выбором.

— А чей это выбор — меня не волнует. — Олег Борисович надвинулся на стол, и Мурзифель почувствовал запах дорогого одеколона, пота и чего-то ещё, неуловимо неприятного. Жадность, наверное, если бы у неё был запах. — Меня волнует результат. Три недели мы терпели. Ждали, пока ваш Лорд разберётся со своими проблемами. Но терпение кончилось.

Он навалился на край стола, и стопка документов угрожающе накренилась. Мурзифель напрягся — блюдце со сметаной стояло опасно близко к зоне поражения.

— Нам нужны гарантии, — продолжал толстяк. — Компенсации убытков. Приоритетные коридоры для наших грузов, когда границы откроются и личная встреча с Лордом, чтобы обсудить условия.

Степан открыл рот, чтобы ответить, но Олег Борисович уже отвернулся от него, словно вопрос был решён. Его взгляд упал на Мурзифеля.

— А это ещё что? — он поморщился. — Степан, ты что, кошек в кабинете держишь? Несерьёзно как-то для мэра.

— Это не просто кот, — осторожно начал Степан. — Олег Борисович, я бы не советовал…

— Брысь, блохастый, — толстяк небрежно махнул рукой в сторону Мурзифеля. — Тут серьёзный разговор, не до тебя.

Его ладонь задела край стола.

Блюдце качнулось.

Мурзифель смотрел, как оно накреняется, словно в замедленной съёмке. Фарфор скользнул по полированной поверхности, завертелся на краю и полетел вниз. Звук удара о паркет разнёсся по кабинету. Белая лужа сметаны растеклась по полу, впитываясь в дерево.

В кабинете стало очень тихо.

Мурзифель перестал дышать. Он медленно повернул голову и посмотрел на толстяка.

Олег Борисович встретил его взгляд и усмехнулся.

— Чего вылупился? Сметану твою жалко? Степан тебе новую нальёт, не обеднеет.

Мурзифель молчал.

Где-то в глубине его сознания, там, где дремала память о тысячелетиях и бесконечном космосе, что-то проснулось. Что-то древнее, терпеливое и очень, очень голодное.

Мурзифель не двигался.

Он сидел на столе, глядя на толстяка немигающим взглядом, и что-то в воздухе кабинета начало меняться.

Олег Борисович хотел сказать что-то ещё, какую-нибудь колкость про блохастых попрошаек или грязных животных в государственных учреждениях. Он уже набрал воздуха в грудь, уже открыл рот и… осёкся.