Книга Темный Лорд устал. Книга Vlll, страница 105 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Долгорукий стоял и смотрел на экран. Воронов не просто унизил армию. Своей чашкой чая и разговорами о бесплатном жилье он ударил в самое уязвимое место Столицы — по её кошельку. Он показал черни альтернативу. Показал, что Империя — это не гарант стабильности, а неповоротливый и жадный паразит.

Секретарь в углу боялся дышать.

Долгорукий послал лучшую армию Империи, под командованием опытного генерала. Армия увязла в грязи и потеряла дивизию.

А его магов выставили дураками в прямом эфире на всю Империю.

Он поставил на кон репутацию, а какой-то выскочка из провинции обсуждал коров и виноград, пока архимагистр надрывал глотку.

И это было хуже любого поражения.

Князь медленно повернулся к терминалу связи. Его лицо было спокойным, но глаза горели страшным огнем.

— Передайте Валериану, — голос звучал ласково. — Если он ничего не сделает со Стеной, я лично отправлю его в отставку. Без права на магическую практику.

Секретарь судорожно кивнул и бросился к пульту.

— И ещё, — добавил Долгорукий ему в спину. — Стирайте этот Эдем с карты. Сейчас же. Мне плевать на пленных, предателей и на технологии. Я хочу видеть их пепел.

* * *

В студенческом общежитии на окраине Столицы кто-то вывесил на стену распечатку.

Воронов в кресле с чашкой. Подпись: «А у меня кофе созрел, мне не до вас».

К утру такие же картинки появились на заборах, в подъездах, на стенах заводов. Люди пересылали друг другу скриншоты, цитировали Фею, ставили на аватарки изображения чашек с чаем.

Фраза про «микстуру для деток» стала паролем. Её произносили шёпотом, с усмешкой, глядя друг другу в глаза. И тот, кто понимал, усмехался в ответ.

Эдем перестал быть зоной отчуждения. Эдем стал мечтой.

* * *

В закрытом клубе на Серебряной улице люди Лилит обменивались короткими кивками.

Они не обсуждали трансляцию вслух — здесь и стены имели уши. Но все видели одно и то же.

Мятежник, которого они выбрали своим покровителем, только что превратил самых могущественных магов Империи в посмешище. Это значило, что он абсолютно их не боится, а также то, что ему есть чем ответить.

На столах лежали папки с документами. Проекты соглашений, черновики договоров, наброски конституции нового государства. То, что ещё вчера казалось безумием, сегодня выглядело неизбежностью.

* * *

Ночь опустилась на лагерь, но никто не спал.

В километре от основного расположения, на ровной площадке, которую сапёры расчистили за несколько часов, раскинулся контур. Пентаграмма в сотню метров шириной, вычерченная серебряным порошком и обставленная кристаллами по всем пяти лучам. Зеркала на треногах окружали её кольцом, выверенные до миллиметра. Маги-техники ходили между ними с приборами, проверяя углы и что-то записывая в планшеты.

Воздух вокруг площадки изменился. Он стал неестественно сухим, царапающим горло. Пахло раскаленным металлом и чем-то похожим на жженую кость. Магия S-класса такой чудовищной концентрации отторгалась самой природой. Мелкие грызуны, насекомые, даже птицы покинули этот квадрат ещё днем. Никакой нормальной жизни здесь больше не было.

Брусилов стоял на холме и смотрел на эту картину, чувствуя, как у него ноют старые раны.

Он знал, что такое «Великое Искупление». В последний раз Империя применяла этот ритуал много лет назад, когда целый город оказался заражен демонической чумой. Тогда маги выжгли двести тысяч человек вместе с домами, улицами и самой памятью о городе, оставив лишь гладкий кратер из черного стекла.