Книга Речной Князь. Книга 3, страница 105 – Тимофей Афаэль

Я кивнул и пошёл к каторжанам. Радим сидел на берегу и точил трофейную саблю, ровными длинными движениями. Сразу было видно, что с железом он обращаться умеет.

— Радим. Идём на разведку, на «Нави». Бери своих.

Он поднял голову, посмотрел на меня и кивнул. Встал, убрал саблю и пошёл к своим. Через десяток вздохов вернулся с пятёркой мужиков — Силой, Кузнецом и тремя парнями, которых я ещё не знал по именам, но по тому, как они мягко и собранно двигались понял, что Радим выбрал правильно.

Пока мужики собирались, я подошел к Клещу:

— Если к закату не вернёмся — сидите тут и ждите. Не дёргайтесь, не шумите. Придём.

— А если не придёте? — спросил Клещ спокойно.

— Придём, но если что — Щукарь знает, как вести корабль. Уходите по рукаву к Прорве, там лесные примут.

Клещ кивнул и пошёл расставлять мужиков.

Мы погрузились на «Навь». Я, Бурилом, Волк, Бес, Рыжий, Гнус, Радим, Сила, Кузнец и трое Радимовых парней. Вёсла обмотали тряпками. Я встал на потесь и положил руку на дерево.

— Тихий ход. Пошли.

Старица петляла между берегов, как змея в траве.

Вода шла гладкая, без ряби. В ней отражались деревья, нависающие с обоих берегов так низко, что ветви иногда скребли по палубе. Тихо было так, что я слышал, как дышит Сила на ближней банке, а с ивовой ветки капает роса, и где-то далеко в лесу долбит дерево дятел.

Мужики гребли без звука. Только легкие плески и ничего более. Волк сидел на носу, смотрел вперёд, и самострел лежал у него на коленях. Бурилом сидел на банке, положив топор рядом, и молчал. Радим грёб и поглядывал на берега. По его цепкому, быстрому взгляду, я понял, что Радим в прошлой жизни был охотником и привык ходить по чужому лесу.

Я стоял на потеси и щупал Даром дно. Дар показывал ровный ил без камней, и «Навь» шла как по маслу. Глубина менялась — то полторы сажени, то две, то снова сажень, — но для нашей осадки хватало с запасом.

— Глубоко тут, — шепнул Бес, заглядывая за борт. — Вода чёрная, дна не видать.

— Дно ровное, — тихо ответил я. — Ил и глина. Коряг нет.

— Хорошо.

— Пока хорошо.

Бес посмотрел на меня и промолчал, потому что «пока» он понял правильно.

Шли долго. Старица не кончалась, петляла и петляла, и берега то расходились, то сжимались. В одном месте мы прошли под толстой ивой, которая накренилась поперёк воды. Едва мачтами не чиркнули.

— Ярик, — шепнул Гнус, — эта кишка вообще куда-нибудь ведёт? Или мы тут до зимы кружить будем?

— Ведёт, — сказал я. — Вода чуть-чуть тянет. Значит, где-то впереди выход.

— Чуть-чуть — это обнадёживает.

— Гнус, — шепнул Волк с носа.

— Молчу.

Старый темный лес по берегам стоял стеной. Под его пологом было сумрачно, хотя солнце давно перевалило за полдень.

Кузнец, сидевший за Радимом, вдруг перестал грести и поднял голову. Втянул носом воздух и нахмурился.

— Дымом тянет, — сказал он одними губами.

Радим принюхался. Я тоже. И правда — откуда-то спереди, из-за поворота, тянуло дымком. Не резким костровым, а тем далёким, слабым духом, какой бывает, когда большой лагерь с множеством костров стоит за лесом и ветер приносит запах через издалека.

— Суши вёсла, — сказал я тихо.

Мужики прекратили грести. «Навь» заскользила по инерции. В наступившей тишине я поднял руку. Все замерли, и тогда мы услышали.

Сначала далёкий гул, будто земля гудела. Потом ржание лошадей. Судя по шуму, целый табун. Потом лай собак, тоже далёкий, но отчётливый. И вдруг сухой резкий щелчок, от которого у меня по спине пробежал холодок, хотя я не понял, что это.