Книга Речной Князь. Книга 1, страница 8 – Тимофей Афаэль

— Правда?

— Руки у тебя что надо. Спасибо.

Он аж просиял, будто я ему серебряную гривну подарил.

— Ну ты и кремень, Малёк… — восхищенно мотнул он головой. — Другой бы уже всю реку матом распугал.

— Иди и спасибо еще раз, — я устало махнул здоровой рукой. — Заслужил.

Гнус вскочил и почти вприпрыжку побежал к своим. Спину он теперь держал прямо — костоправ, не шутка. Вот так это и строится. Страхом можно заставить гнуть спину, но верность добывается только тогда, когда даешь человеку почуять свою силу. Один в кармане есть.

Я прикрыл глаза. Пальцы здоровой руки мелко задрожали — адреналин пошел на спад. Еще немного, и Волк перерезал бы мне глотку. Я блефовал с пустыми карманами, балансируя на самом краю. Одно неверное слово — и я был бы трупом, а Атаман даже не почесался бы.

Левую руку я бережно прижал к груди. Теперь главное — не дергаться. Связки растянуты, кость еще гуляет. Одно неловкое движение — и всё пойдет прахом.

Тело подлатал. Теперь пора понять где я.

— Эй! — окрик вырвал меня из забытья. — Чего расселся, князёк? Ушкуй сам себя не вычерпает!

Боль в плече стала глухой и нудной, как старая рана, но в голове прояснилось. Я огляделся. Двое парней из молодых лениво махали черпаками у пробоины. Вода прибывала быстрее, чем они ее выкидывали за борт.

Я поднялся, баюкая левую руку, как хрупкий сосуд и шагнул к дыре в борту. Там потел Клещ — здоровый, плечистый детина, которому бы быков валить, а не воду ложкой вычерпывать. Он махал деревянным ковшом, но было видно, что ему тесно и неудобно, он только мешал второму гребцу.

— Клещ, погоди, — я тронул его за плечо здоровой рукой.

Тот обернулся, утирая соленый пот со лба.

— Чего тебе? Атаман велел…

— Атаман велел ушкуй спасать, — спокойно перебил я. — Ты на себя глянь. Силища медвежья, а сидишь тут, воду в ступе толчешь.

Клещ нахмурился, не сразу соображая, куда я клоню.

— Там пять весел в щепу разнесло, — я кивнул в сторону кормы, где гребцы налегали на уцелевшие лопасти так, что жилы на шеях вздувались канатами. — Парни пупки рвут, а ладья еле ползет. Им там твоя спина нужна. Без тебя мы до первых звезд грести будем.

Я мягко, но нажимом потянул черпак из его мозолистых рук.

— Дуй на весло, Клещ. Подсоби мужикам. Ты сейчас там за двоих сработаешь, а с этой лужей я и одной рукой управлюсь. Тут ума много не надо.

Клещ разжал пальцы.

— Ну… дело говоришь, — буркнул он, расправляя затекшие плечи. — Тяжко им там без доброго загребного.

— О том и речь. Навались, пока не закисли.

Он кивнул мне уже без прежней злобы, перемахнул через банку и пошел к корме.

— А ну, подвинься! — рявкнул он на какого-то заморыша. — Дай мастеру сесть!

Я усмехнулся. Сработало. Опустился на мокрые доски, уперся спиной в шпангоут. Зачерпнул мутную жижу правой рукой. Выплеснул.

Плеск.

Вот так. Каждому свое место, чтобы в деле был толк.

Вода была ледяной. Брызги попали на пальцы, и меня словно иглой кольнуло едва заметно, будто искра под кожей пробежала. Я замер на миг, опустил ладонь за борт.

Там, перед завалом, Река пела мне. Я видел дно, чуял каждый камень, каждый поворот струи, словно знал это русло сотню лет. Видел его карту у себя в голове.

А сейчас?

Я прислушался к нутру — только ватная тишина. Словно в глубокий колодец крикнул, а ответа нет. Похоже, вычерпал я себя до самого донца перед камнями. Сила не ушла, просто спряталась, затаилась, требуя времени.