Книга Речной Князь. Книга 1, страница 7 – Тимофей Афаэль

Он пошел на корму к потеси, а я остался у борта. Злой жар, который держал меня во время спора, начал остывать, и плечо взвыло дурным голосом. Казалось, под кожу вогнали раскаленный гвоздь и теперь медленно его проворачивают, пробуя кость на вкус. Ко мне бочком, как побитая дворняга, подползал Гнус.

— Ну? — выдохнул я, чувствуя, как по виску ползет липкая капля пота. — Чего застыл?

— Малёк… — он замялся, теребя грязный кушак. — Я ж никогда… А ну как жилу порву? Или кость хрустнет? Атаман же шкуру спустит…

Я шагнул к нему, превозмогая тошноту. Здоровой рукой перехватил его трясущуюся ладонь. Сжал крепко, заставив замереть. Зафиксировал.

— В глаза смотри, — сказал я тихо, но так, чтоб у него внутри всё замерло. — Гнус! Смотри на меня.

Он испуганно поднял взгляд.

— Дыши, — скомандовал я. — Вдох. Выдох.

Он судорожно втянул речной воздух.

— Ничего ты не порвешь, — я чеканил слова, передавая ему свое спокойствие. — Сделаешь всё справно. Знаешь почему? Потому что я буду говорить, а ты — делать. По моему слову.

— А Атаман?..

— Ответ за мной, — спокойно сказал ему я. — Я велел — я и отвечу. Тебе ничего не будет. Понял?

Гнус моргнул. Осознание того, что с него сняли спрос, подействовало. Плечи у него чуть опустились, паника из глаз ушла.

— Понял… — выдохнул он.

— Вот и молодец. Собрался. Мне нужны твои руки, а не сопли.

Я прижался спиной к дубовому борту, сползая вниз, пока не уселся на мокрый настил.

— Садись напротив.

Гнус опустился на колени. Руки уже не ходили ходуном. Он ждал команды, как преданный пес.

— Обувку скидывай, — спокойно сказал я. — Пяткой упираться будем.

Он быстро стянул стоптанный сапог.

— Теперь слушай. В отсебятину не лезь. Пятку мне в подмышку. Упрись намертво, чтоб не соскользнула.

Гнус аккуратно упёр ногу мне в левый бок. Боль резанула до искр в глазах, я скрипнул зубами, но кивнул ему — мол, добро.

— Хорошо. Теперь хватай руку. Одной за запястье, другой за локоть. Держи мертво, как весло на пороге.

Он взялся на удивление ухватисто.

— Ишь ты, костоправ выискался… — донеслось издевательски со стороны «белой кости».

Гнус дернулся было на голос, теряя настрой.

— На меня смотри, Гнус — спокойно проговорил я, возвращая его из пустоты. — Только на меня. Их тут нет. Есть только моя рука.

Он снова сосредоточился, закусив губу.

— Тяни на себя. Плавно, без рывков. Просто натягивай жилу, как тетиву.

— Тяну… — пропыхтел Гнус. Он отклонился всем телом назад. Боль полоснула по жилам, но я терпел, не сводя с него глаз.

— Добро… держи натяг… еще малую малую толику…

Я чуял, как мышцы упираются, не желая отдавать кость, но Гнус делал всё верно.

— А теперь, — я набрал полную грудь воздуха, — рви на себя и выворачивай руку к борту. Давай!

Гнус зажмурился, лицо его перекосило от натуги, но он выдал всё, что мог.

ХРУСТЬ!

Вспышка белого огня ослепила меня. Я глухо, по-звериному зарычал, откинув голову на дубовый борт. А потом по жилам разлилось блаженное облегчение. Я выдохнул, с трудом разлепляя веки.

Гнус сидел напротив, жадно глотая воздух, и смотрел на меня с испугом.

— Встала? — спросил он едва слышным шепотом.

Я осторожно пошевелил плечом. Сустав сидел в гнезде.

— Встала, — я коротко кивнул ему. — Справил как надо, Гнус.

Его лицо расплылось в неуверенной, но гордой ухмылке.