Книга Речной Князь. Книга 1, страница 59 – Тимофей Афаэль

— Договорились, — улыбнулась Дарья. — Зоя, чисти овощи! А ты, мастер, садись. Каши поешь, пока горячая, да взвару выпей.

Девушка уже ставила передо мной миску с кашей.

Я сел за стол. Хорошо. Меня кормят, обо мне заботятся. Я быстро поел, чувствуя, как силы возвращаются.

— Спасибо, Дарья. Я спать. Разбудишь к обеду?

— Спи, мастер. Всё сделаем.

Я вышел из поварни на воздух. Теперь — в барак. Нужно кинуть кости на жесткие нары и дать гудящей от натуги голове отдохнуть. А как стемнеет — снова на доски причала. Эту речную дурь еще нужно приручить до конца, набить руку так, чтобы чуйка била без промаха.

* * *

Я проснулся ближе к полудню. Головная боль почти отпустила, оставив лишь мутную тяжесть в затылке — сносная плата за утреннюю обкатку чутья.

Я поднялся с нар, с хрустом потянулся, разгоняя застывшую кровь. В бараке было пусто — ватага разбрелась по своим делам. Только у остывшей печи дремал Гнус, глухо похрапывая во сне.

Я вышел наружу. Солнце стояло высоко, высушивая утреннюю сырость. Зашагал к поварне. На столе уже всё было готово. В центре исходила паром деревянная миска с печеной рыбой, рядом стоял чугунок с кашей.

— Садись, мастер, — кивнула Дарья. — Ешь спокойно, покуда чужих нет.

Я опустился на лавку. Зоя тут же пододвинула передо мной кружку с горячим взваром. В этот раз она не метнулась за печь, как обычно, а застыла у края стола, нервно теребя край передника.

— Правду болтают, что ты с Волком чуть не сцепился из-за того, что на палубе углем малевал? — вдруг тихо спросила она.

Дарья тут же цыкнула на нее:

— Зойка, не лезь к мастеру, дай человеку брюхо набить!

— Пустое, — я улыбнулся девчонке. — Было дело. Только я по уму чертил. Надо было прикинуть, как ушкуй сладить, чтоб на порогах не рассыпался.

Зоя посмотрела на меня широко открытыми глазами:

— Волк страшный. Его тут все сторонятся. А ты…

Она осеклась, поймав мой спокойный взгляд, и смущенно опустила глаза.

— Ешь давай, смутьян, — буркнула Дарья, но в голосе проскользнула гордость. Она присела на лавку напротив, подперев щеку кулаком. — Налегай. А то тощий как жердь. Одни жилы.

Я молча навалился на еду. Никаких изысков, но мясо и плотная каша с салом падали в желудок горячим комком, давая ту самую грубую силу, которой мне так не хватало. Какое-то время стояла тишина. Слышен был только мерный стук деревянной ложки.

— Ярик, — голос Дарьи стал тихим и предупреждающим. — Ты бы поберегся.

Я перестал жевать и поднял на нее глаза.

— О чем ты?

Дарья скользнула настороженным взглядом к двери и подалась вперед:

— О Волке. Его псы с утра заходили воды зачерпнуть. Злые как черти. Плетут… гнилое.

— Чего брешут? — я отложил ложку.

— Что ты нос больно высоко задрал, — Дарья хмуро свела брови. — Что «черной кости» не по чину с Атаманом как с равным лясы точить. И что фартовый ты стал не в меру. Волк не прощает, когда ему поперек горла встают. Он злопамятный.

— Знаю, — ровно ответил я. — Он мне уже грозил.

— Слово — одно дело, — покачала головой Дарья. — Волк не всегда в лоб идет. Может и со спины ударить… Или псов натравить. Ты нынче на виду, мастер. Завистников прибавилось. Не шатайся в потемках один и спи вполглаза.

Зоя испуганно притихла, переводя взгляд с матери на меня.

— Не дрожи, — я внимательно посмотрел на них обеих. — Я знаю свой расклад. Волк матерый, да только он думает, что я — дичь. А я не дичь.