Книга Речной Князь. Книга 1, страница 58 – Тимофей Афаэль

У крайнего сруба сидели на корточках мужики из «черной кости», латали сеть. Знакомый рыжебородый бугай с перебитым носом поднял мутные глаза на мою связку. Густая борода разошлась в кривой усмешке:

— Ишь ты, мастер… С пуд живого веса натягал. За одно-то утро. Никак заговор какой знаешь?

Щуплый парень с редкой, козлиной бородкой сплюнул под ноги, недоверчиво таращась на бьющегося леща:

— Вчера бревно зубастое приволок, нынче еще четыре хвоста. Фартовый ты, Малёк. Бесу речному душу продал, не иначе.

Третий — седой дед со шрамом через всю щеку — сглотнул слюну, не отрывая жадного взгляда от улова:

— Слышь, мастер… Поменяемся? У меня репа свежая есть, лук, капуста квашеная. Всё отдам за одну щуку. Доброе дело, а? У тебя рыбы навалом, а овощи сам знаешь — штука нужная.

Я притормозил. Окинул взглядом троицу, потом связку в руке. Мозг привычно взвесил выгоду. Дед дело говорит. Жрать одно мясо и рыбу — верный путь остаться без зубов, телу нужна нормальная зелень. К тому же рыба без соли стухнет к завтрашнему утру, а овощи пролежат долго.

— По рукам, — коротко кивнул я. — Одну щуку на твой мешок.

Дед аж просиял, сверкнув гнилыми пеньками зубов:

— Дело! Сейчас принесу, подожди немного, мастер.

Он быстро поднялся и скрылся в бараке. Вернулся вскоре, волоча засаленный холщовый мешок. Оттуда тянуло кислой капустой.

— Держи. Всё как договорились — лук, репа, морковь, да капуста. Хорошие овощи.

Я отцепил с кукана одну щуку и сунул старику. Взамен перехватил мешок. Взвесил на руке — тянул фунтов на десять. Верный расклад.

— Спасибо, Малёк! — дед чуть не облизывался на добычу. — Уха будет знатная!

Бугай со сломанным носом одобрительно крякнул:

— Толковый ты, Ярик. Не жадный. Это правильно.

Я кивнул и зашагал дальше. В левой руке рыба, в правой — мешок с овощами. Мимо своего барака прошел, не сбавляя шага. Теперь у меня есть закрома понадежнее.

Я толкнул дверь поварни ногой. Внутри было жарко. Дарья и Зоя возились с обедом. Увидев меня, груженного добычей как тягловый мул, обе замерли.

Зоя тут же подскочила, перехватила тяжелый мешок, поставила на лавку. Дарья вытерла руки и подошла к столу, куда я сгрузил рыбу. Глаза у неё округлились:

— Ярик! Опять⁈ Да ты что, совсем реку разорил?

— Места знать надо, — усмехнулся я. — Вот. Три хвоста. И овощи — репа, лук, морковь. Выменял за четвертую щуку.

Дарья развязала мешок, глянула на овощи, потом на рыбу. Покачала головой с уважением:

— Ну ты, мастер, даешь… Мы с такими припасами как бояре жить будем.

Она начала перебирать рыбу, оценивая улов наметанным взглядом:

— Так… Щука добрая. Лещ — жирный, запечь самое то. А вот этот…

Она подняла крупного шипастого окуня за хвост.

— Окунь. Знатный, но мороки с ним… Чешуя как кольчуга, чистить замучаешься, да и костей мелких тьма. Запекать его смысла нет.

Она посмотрела на меня хитро:

— Слушай, Ярик. Давай его в общий котел пустим? На уху для ватаги? Он навар дает сладкий, крепкий. Мужики наедятся, довольные будут, глядишь, и бурчать перестанут, что ты отдельно питаешься. Идет?

Я подумал секунду. Дарья дело говорит. Бросить кость стае, чтобы не скалили зубы в спину, при этом чужими руками избавив себя от возни с костлявой рыбой.

— Дельно, — кивнул я. — Окуня — в общий. Щуку и леща — нам. Овощи тоже пусти в дело, чтоб нам троим хватило.