Книга Речной Князь. Книга 1, страница 3 – Тимофей Афаэль

Но оно там было.

Восемьдесят метров.

— За ивой! — заорал я, перекрывая рев воды. — Левее! За ивой проход! Туда!

Никто не шелохнулся. Гребцы замерли в оцепенении.

— Заткни пасть, щенок! — зарычал Волк, его голос сорвался. — Сдохни молча!

Они не верят. Считают меня безумцем.

Я сжал зубы от злости.

Нужно доказать. Прямо сейчас или мы трупы.

Я снова нырнул в карту и заметил впереди, справа по борту огромный мореный дуб под водой. Вот-вот правый ряд весел превратится в щепки.

Пятьдесят метров.

— Правый борт! — взревел я, вкладывая в крик всю ярость. — Суши вёсла! Коряга!

— Да заткни ты его на… — начал Волк.

КР-Р-РАК!

Звук был страшным. Подводное бревно ударило по лопастям. Вёсла правого борта вырвало из рук, рукояти сыграли назад, с хрустом врезаясь в гребцов. Вопль боли перекрыл шум реки. Кого-то слизнуло за борт. Крик оборвался мгновенно — река проглотила и не подавилась.

Пятьдесят метров.

Это был момент истины. Мои слова стали реальностью мгновенно. Холод прошел по позвоночнику. Карта в голове начала тускнеть, силы уходили, но я вцепился в сознание мертвой хваткой.

Я повернул голову назад, насколько позволяли веревки и рявкнул атаману.

— За ивой! — повторил я, чеканя каждое слово. — Туда, Атаман! Последний шанс!

На секунду все замерло и вдруг над рекой разнесся властный рык:

— Лево руля!

Ушкуй вздрогнул.

— Табань левый борт! Правый — навались! Живо, псы! За иву!

Ушкуй накренился вправо. Центробежная сила швырнула меня в сторону. Веревки впились в ребра, выдавливая воздух, запястья обожгло огнем. Я повис на путах, как кукла, глядя на приближающуюся стену смерти. За спиной творился ад, но теперь этот ад стал управляемым.

— Левый борт — табань! — ревел Бурилом, перекрывая грохот воды. — Правый — навались! Рви воду, братцы!

Лодка задрожала, сопротивляясь течению. Нос начал медленно, мучительно медленно уходить влево.

— Да он же малявка! — взвизгнул кто-то в панике. — Куда он нас ведет⁈ В бревна⁈

— Молчать! — рявкнул Атаман. — Грести! Жить хотите — гребите!

Восемь метров.

Карта в голове начала мигать, как затухающий уголь, но Путь всё еще светился. Узкий проток за мертвой ивой — наша единственная нора.

Ушкуй дернулся. Весла правого борта вгрызлись в воду, толкая корму. Левые тормозили поток. Нос лодки вошел в поворот.

Шесть метров.

Я услышал, как Атаман с шумом выдохнул воздух.

— Суши левые! Все вперёд! Полный ход! Пробиваемся!

Четыре метра.

Ива заполнила весь мир. Скрюченные, черные ветки торчали во все стороны, как щупальца кракена. Вода билась о них, взлетая бешеными фонтанами.

Два метра.

Я зажмурился.

ТР-Р-РЕСК!

Звук был таким, будто ломались кости земли. Ушкуй врезался в ветки. Дерево визжало, царапало борта, хлестало по палубе как плети.

Я был первым. Живым щитом.

Удар.

Толстая ветка хлестнула по плечу, выбив воздух. Другая полоснула по щеке, как ножом. Горячая кровь брызнула на подбородок, смешиваясь с ледяной водой. Меня швыряло в путах, било о форштевень, душило веревками.

Но мы шли. Мы прорывались.

Треск. Хруст. Вопли за спиной.

— Не останавливаться! — голос Атамана тонул в хаосе. — Вперед!

Карта в голове вспыхнула напоследок и погасла. Тьма внутри сомкнулась с тьмой снаружи. Ветки перекрыли небо над нами, превратив день в сумерки. Вода здесь стала черной и страшной. Мы были в протоке.