Книга Речной Князь. Книга 1, страница 18 – Тимофей Афаэль

Я понял — молчать нельзя. Если они сейчас начнут рвать жилы, то просто выдохнутся, а ушкуй так и останется в грязи. Я шагнул вперед, отлепляясь от столба.

— Атаман, погоди! — крикнул я, перекрывая шум.

Бурилом обернулся, недовольно сводя брови. Волк, стоявший неподалеку, тут же осклабился.

— Чего тебе, малёк? — буркнул Атаман.

— Не вытащите вы его так.

Я кивнул на осевший в воду корпус.

— Ушкуй воды набрал, осел. Днище в ил ушло глубоко. Вода сверху давит, грязь снизу держит. Там присос такой, что вы хоть вдвадцатером тяните — только пупки развяжете. Веревки порвете, людей покалечите, а корабль не сдвинется.

— Ишь ты, — фыркнул Волк, сплевывая под ноги. — Умник выискался. Ты, сопля, когда мы волоки проходили, еще под стол пешком ходил.

— Волк прав, — отрезал Атаман, теряя терпение. — Не мудри, парень. Мы эти лодки на горбу таскали, когда тебя и в планах у батьки не было. Отойди, не мешай мужикам работать.

— Дело ваше, — я пожал плечами, отступая назад к столбу. — Только силы здесь мало. Тут рычаг нужен.

— Пшел отсюда! — рявкнул кто-то из дружков Волка. — Не каркай под руку!

Я усмехнулся и отошел. Если они хотят учиться через боль — пусть учатся. Я их предупредил. Теперь моя совесть чиста, а мой триумф, когда они обосрутся, будет только слаще.

— Щукарь! Организуй! — рявкнул Атаман, но взгляд его тут же метнулся к Волку.

Бурилом ждал. Места на узкой полосе берега — кот наплакал, всей ватагой не навалишься, только мешать друг другу будут. К канату могут встать лишь десятеро, и здесь нужна не толпа, а дурная сила.

Дружинники Волка для этой задачи подходили идеально. Именно их мышцы сейчас были нужны, а не жилы измотанных переходом гребцов.

Но Волк стоял не шелохнувшись, картинно скрестив руки на груди. Его дружки ухмылялись, поигрывая мышцами, прекрасно понимая, что без них дело встанет.

— Ну? — глухо спросил Атаман, и голос его дрогнул от сдерживаемой ярости. — Так и будете стоять?

— Твои смерды справятся, — лениво бросил Волк, даже не почесавшись. — Негоже воинам в грязи валяться. Мы поглядим, поучимся.

Атаман скрипнул зубами. Он понимал: это саботаж. Волк специально лишает его ударной силы, заставляя работать теми, кто слабее.

— Канаты крепкие берите, всем браться! Живо! — уже в сторону работяг добавил он, резко отворачиваясь.

Дед Щукарь всё понял. «Белая кость» умыла руки. Он сплюнул под ноги и мрачно оглядел своих. Выбора не было — придется рвать жилы тем, кто есть.

— Вы трое — канат на нос крепите! — он указал на троих мужиков, что покрепче, хотя куда им до дружинников. — Вы четверо — второй канат на корму! Остальные — по бортам, помогать будете!

Они зашевелились, взяли толстые пеньковые канаты. Ушкуй сидел глубоко. Вода, набравшаяся через пробоину, прижала его к илистому дну, словно приклеила.

— Готово! — крикнул один из мужиков, по колено в воде.

— Тянем! — рявкнул Щукарь. — Разом! Раз-два, взяли!

Десять человек вцепились в канаты. Они натянулись, заскрипели, выжимая воду из пеньки. Ушкуй дёрнулся. Сдвинулся на ладонь, может, две и застыл. Ил чвакнул, вцепившись в днище мертвой хваткой, и не отпускал. Силёнок у «черной кости» явно не хватало.

— Ещё! — заорал Щукарь. — Налегай!

Они тянули изо всех сил. Руки дрожали, ноги скользили по мокрым доскам причала. Ушкуй снова дёрнулся, прополз ещё на пару ладоней и снова застыл. Тяжелая масса воды внутри и вязкая грязь снаружи гасили все усилия. Десятерых для такого дела мало. Точнее — силы у этих десятерых мало.