Книга Речной Князь. Книга 1, страница 14 – Тимофей Афаэль

Я медленно выпрямился и обернулся. Волк стоял на палубе в трех шагах, подперев бока. За его спиной скалились двое цепных псов. Морда у него была опухшая со вчерашней попойки, глаза налиты мутной кровью, но взгляд — злой и колючий.

Я смерил его немигающим взглядом. Так капитан смотрит на матроса, который в пьяном угаре наблевал на палубу.

Волк дернул щекой. Мое молчание кололо его гордость.

— Оглох, малявка? — рявкнул он, шагнув ближе. — Я спрашиваю, что за пакость ты тут углем малюешь? Зодчим себя возомнил?

Я молчал. Мое спокойствие бесило его хуже оскорблений. Лицо Волка начало темнеть.

— Пасть открыл, когда старшие спрашивают! — взревел он.

Он резко шагнул вперед и с хрустом впечатал грязный сапог прямо в мой чертеж. С оттяжкой провернул каблук, размазывая угольный замок по доскам.

— Вот так-то краше, — осклабился он, оглядываясь на свою свиту. — Грамотей хренов.

Псы подобострастно загоготали. Волк ждал триумфа. Думал, что я вскинусь, заскулю, брошусь спасать рисунок или начну лепетать.

Я посмотрел на растертый уголь. Потом перевел взгляд на Волка. И тяжело вздохнул с откровенной, брезгливой скукой.

«Опять за свиньями убирать», — было ясно написано на моем лице.

Ухмылка стекла с морды Волка. Этот вздох ударил его наотмашь.

— Ты как на меня смотришь, гнида⁈ — взревел он, багровея. — Ты, кусок грязи, смеешь на меня так пялиться⁈

Он рванул ко мне и с размаху кинул широкую ладонь, целясь отвесить звонкую, унизительную оплеуху.

Замах был пьяным и слишком откровенным. Я просто качнул корпусом назад и вбок. Ровно настолько, чтобы пропустить удар мимо. Ладонь со свистом распорола воздух в толщине пальца от моего носа.

Волка, вложившего в удар всю дурь и не встретившего преграды, крутануло на месте слепым телком. Он нелепо взмахнул руками и едва не загремел на мокрые доски.

Псы Волка подавились смехом.

Волк выровнялся, тупо пялясь на свою руку. А я стоял на том же месте, опустив руки, и смотрел на него как на нашкодившего переростка.

Лицо Волка пошло пятнами. Приблуда только что выставил его клоуном перед собственной стаей.

— Я тебе глотку вырву… — просипел он. — На ремни порежу, тварь.

Он снова рванул вперед, сжимая пудовый кулак. От такого прямого удара моему тощему телу было уже не уйти. Я напряг шею, не отводя глаз, готовый принять его.

Кулак уже летел мне в висок, когда над рекой раздался громовой рык:

— СТОЯТЬ!

Кулак Волка замер у самой моей скулы. Рука тряслась от бешенства, но ударить он не посмел.

Огромный Бурилом стоял на краю причала, скрестив руки на груди, он давил нас одним своим взглядом. За его спиной бесшумными тенями высились двое бойцов.

Волк со свистом втянул воздух, опустил кулак и неохотно отступил на шаг.

— Атаман, — хрипло выдавил он. — Я просто… этот щенок…

— Пасть закрой, — лязгнул Бурилом.

Он грузно шагнул с причала на настил. Доски жалобно скрипнули под его весом. Атаман обвел нас тяжелым взглядом, задержался на мне лишь на удар сердца, а потом опустил глаза.

Уголь был нещадно размазан грязным сапогом Волка, но глубокие черные линии всё ещё читались. Бурилом нахмурился. Медленно присел на корточки. Провел толстым пальцем по рисунку деревянного замка, стирая пыль. Словно проверял — не померещилось ли.

Повисла мертвая тишина. Никто не смел даже громко выдохнуть.