Книга Зал костей, страница 32 – Тим Харди

Риша не пришла на причал. Она горько плакала все время, пока брат собирался в поход. Я сам помог Йорику застегнуть кольчугу и подал ему меч. Брат рвался в бой, однако с искренней печалью пытался успокоить Ришу.

— Я вернусь всего через шесть дней. Или через пять, если ветер будет попутным. А уж Брунн лучше всех знает, как его поймать.

Держа Кольфинна-младшего на коленях, Риша повернула к мужу заплаканное лицо.

— Просто береги себя. Я буду молиться за тебя Динувиллану.

— Беречь себя? – проворчал Йорик. Мы спешили на пристань под громкие окрики Финнвида, который разгонял людей, окруживших нас во дворе, чтобы торжественно проводить к кораблям. – Я еду на войну. Чего она от меня хочет?

— Просто вернись живым, – ответил я.

Йорик улыбнулся.

— Отличный план! Передай Рише, пусть не волнуется, я увижу ее и Кольфинна дней через шесть, не больше.

Несмотря на уверенные слова Йорика, тревога, что поселилась у меня в сердце после разговора с Эттой, усилилась, когда я увидел, как отчаливает «Гордость Марла» и гребцы, напрягшись, выводят корабль на речной простор.

— Как бы я хотел отправиться с ними! – пробормотал Брам, стоя рядом на причале.

— Я тоже. И все-таки хорошо, что ты здесь, со мной, – отозвался я, хлопая его по спине. – Ничего, придет и наше время.

Наблюдая за тем, как Ольфрид и Хаарл незаметно для обитателей Ривсбурга готовят свой небольшой отряд к удару врага, я в глубине души надеялся, что мои опасения напрасны. Однако через два дня на сторожевых башнях зажглись огни, как и предсказывала Этта. Шесть лет назад Нольн стал местом последней великой победы Кольфинна над кланом Ворунд. Поразмыслив, можно было догадаться: враги бросят вызов Йорику именно там, на пороге его собственного дома, желая доказать, что он и в подметки не годится своему отцу. Завернув за поворот, мои люди закричали, увидев густое облако дыма, нависшее над Нольном, темное пятно, расползающееся по ясному голубому небу. Я погнал коня вперед, страшась, что мы опоздали и наши враги уже скрылись.

Пока мы стремительно неслись к городу, я увидел в бухте три пришвартованных судна с парусами, украшенными изображением медведя. Заметив на черном парусе одного из кораблей белого медведя, опознавательный знак Тюрвинга Черноглазого, я сглотнул. Деревянные ворота Нольна были распахнуты настежь, а ворундские разбойники выстраивали пленников в шеренгу и тащили награбленное на корабли. Я задался вопросом, выставили ли они дозорных, и если да, то насколько те внимательны, особенно теперь, когда набег почти завершен.

— Не шумите! – велел я скакавшим рядом спутникам, пятидесяти воинам (впрочем, многие из них были еще мальчишками), стараясь говорить с уверенностью, которую не чувствовал, даже когда Ольфрид одобрительно кивнул. – Никаких боевых кличей. Застигнем их врасплох.

Все всадники, как один, перешли на галоп, и почти сразу завязалось сражение. Я ожидал, что испугаюсь, и действительно ощутил легкий укол страха, когда, обнажив меч, скакал во главе отряда. Однако еще сильнее я чувствовал радостное волнение и, неожиданно, отрешенность и безразличие к своей судьбе. Ласкарских воинов всегда воспитывали в вере, что смерть в бою – самый почетный способ попасть в Чертоги Навана. Мой меч стал частью меня самого и идеально лег в руку. Запутанная паутина политических интриг в крепости Ульфкель была позабыта в головокружительной атаке и упоении битвой. Я собирался стать мужчиной в глазах своего народа и знал, что, если погибну, отец будет мной гордиться.