Книга Зал костей, страница 136 – Тим Харди

— Ты еще очень болен, – объяснил Йолдир. – Со временем твое тело выздоровеет. Правда, я боюсь, что ты никогда не станешь… таким, как прежде.

Йолдир был прав: тот человек, которого любила Деста, воин, смело вступавший в бой и сражавшийся один на один с Гаутаром, исчез навсегда. А что делать тому, кто остался? Разве смогу я прожить остаток своих дней жалким калекой? Меня охватило глубокое отчаяние, но Йолдир обладал железной волей и был полон решимости помочь мне выжить.

— Нельзя все время сидеть в комнате, – сказал он. – Каждый день ты будешь вставать с кровати и понемногу ходить, все дальше и дальше, а еще есть и пить чуть больше. Тебе нужно снова почувствовать на своем лице солнце.

Однако в тот первый день меня едва хватило на то, чтобы с помощью Йолдира помыться, побриться и надеть просторную одежду, а потом снова лечь в постель. На следующий день Арисса и Йолдир довели меня от кровати до двери и помогли пройти по коридору в общую комнату. Я сидел в кресле у очага, пока Арисса готовила завтрак, и думал о том, что, если не считать путешествия к хижине Этты, это был самый длинный путь, пройденный мной за последние недели. Моя жизнь стала измеряться маленькими победами, которые я с большим трудом одерживал над своим слабым и ненадежным телом. Например, когда я впервые смог одеться без посторонней помощи, или когда мне удалось проглотить больше бульона, чем вылилось из ложки из-за дрожи в руке. Я с мрачным удовлетворением отмечал все эти достижения, а дни тянулись долго и скучно. Я с нетерпением ждал вечерней трапезы, которую делил с Ариссой и Йолдиром, ведь потом мы до поздней ночи разговаривали.

Судя по крестьянской одежде и скромной, видавшей виды обстановке дома, любой сторонний наблюдатель счел бы Йолдира и Ариссу ничем не примечательными простолюдинами, зарабатывающими на жизнь своим хозяйством, как многие в Ласкаре. На самом деле Йолдир был отлично образован, и темы наших вечерних бесед были самыми разнообразными. Его познания в искусстве врачевания, несомненно, намного превосходили фальшивую волшбу мнимых целителей. Время от времени к нему приезжали жители Ольта за советом или снадобьями и, насколько я мог судить, хорошо платили товарами или звонкой монетой.

Иногда заходил Тенгиль. Чаще всего он держался особняком и явно не находился в близкой дружбе с Йолдиром. Казалось, у них вообще нет ничего общего, хотя они уважали друг друга. Я изо всех сил старался понять, что делает Тенгиль здесь, в горах. Йолдир хранил молчание по этому поводу, только раз обмолвился, что ему нужен крепкий человек для тяжелой работы на ферме, но его слова меня не убедили.

Арисса была пригожей и стройной, с длинными каштановыми волосами и поразительными ярко-зелеными глазами. Она оказалась моложе, чем я сначала подумал, всего на два года старше меня, и ей оставался год до двадцатилетия. В крепости Ульфкель я много раз видел и слышал, как знаменитые скальды устраивали представления в Большом зале для моего отца и брата. Так вот мало кто из них – кроме, пожалуй, Дарри – играл и пел так же хорошо, как Арисса. Я принимал ее за дочь Йолдира или, возможно, даже за молодую жену, пока он, усмехнувшись, меня не разубедил.

— Просто друг, – объяснил он однажды вечером, когда мы разговаривали, сидя у очага. – Впрочем, в последнее время я думаю о ней как о дочери, хотя она и не носит мое имя.