Книга Дикая кровь, страница 162 – А. Дж. Врана

Почувствовав на себе обжигающий взгляд Кая, Мия посмотрела ему в глаза. Он был подозрительно тих, его челюсти сжимались, когда он обдумывал что-то, доступное только ему. Воображаемый сценарий. Гипотетический исход. Мужчина нахмурил брови, а взгляд, которым он одарил ее, был одновременно острым и извиняющимся.

Одна из них должна умереть, – говорил он. Неприятный расчет.

Во рту у Мии появился едкий привкус, и она покачала головой, явно отказываясь.

— Давай-ка, – сказала девушка Кэлан, хотя ее внимание по-прежнему было приковано к Каю. – Давай выйдем на свежий воздух. Мне кажется, здесь становится тесновато.

Когда девочка поднялась и присоединилась к Мии у двери, взгляд Кая упал на нож в его руке. Положив большой палец на рукоятку, он нарезал белую мякоть, вырезая сердцевину из яблока.

Кай

Меньше всего Каю хотелось размещать свою задницу в слишком удобном кресле Христины Крунич. У него оставалось менее тридцати шести часов, чтобы придумать, как спасти Кэлан жизнь, и каждая прошедшая секунда отдавалась ударом молота в его виске. Перенос встречи казался разумным, но он знал, что может больше никогда не вернуться. Постоянство было единственным, что удерживало его, и Мия настаивала на сеансе, Каю было полезно отвлечься. К тому же тяжелые обстоятельства требовали профессиональной поддержки, а психотерапевт ничего не могла поделать с двойником. Поэтому он остановился на чем-то более досягаемом – травмах и тому подобном.

— Обычно клинический врач не должен раскрывать свои личные недостатки перед пациентами. – Она сидела, сложив руки над блокнотом. Всегда спокойная, в ее позе было что-то самодовольное. Как бы говоря, что знание – это сила, и она у нее была.

Кай не ответил, его безразличие рассеялось. Внезапно он почувствовал себя не так уж уютно, раскинув руки и ноги по креслу, как какой-нибудь недовольный подросток после уроков.

— Из каждого правила есть исключения, – сказала Крунич, – и я стараюсь быть гибкой, выбирая нестандартный подход там, где считаю его уместным. В данном случае я хотела бы поделиться с тобой одним из своих личных изъянов.

Глаза Кая сузились. Это был всего лишь их третий сеанс, а она уже меняла тактику. Это не предвещало ничего хорошего.

— Думаете, я раскроюсь, если расскажете мне о том, как мамочка с папочкой вас травмировали?

Она холодно улыбнулась:

— Вряд ли. Но я думаю, что ты ценишь честность. Поэтому я буду откровенна. Я с трудом сдерживаю свое любопытство. Можно сказать, что это преимущество моей профессии, но если руководствоваться порывами, любопытство может… – она тщательно подбирала слова, водя пальцем в воздухе, – навлечь на тебя неприятности.

Кай медленно и глубоко вздохнул:

— Хорошо. Что?

Доктор Крунич открыла файл, который прятала под своим блокнотом.

— Я взяла на себя смелость покопаться в твоих старых записях. В деле упоминается, что ты из Вашингтона, и, хотя ты, конечно, не единственный Кай Донован в стране, на западном побережье есть всего несколько записей, которые соответствуют твоей истории. – Она взглянула на него, ожидая реакции.

Вцепившись пальцами в кожаную обивку, Кай сглотнул комок в горле. Он знал, что такая возможность существует. Она выведала достаточно, чтобы мало-мальски способный детектив с ресурсами и базой данных смог сложить историю воедино. Большинству людей это было безразлично, но Христина Крунич не шутила, когда говорила, что любопытство было ее роковым недостатком. Эти записи были защищены законом; она, должно быть, внесла солидную сумму, чтобы получить к ним доступ, и знала, что он не станет болтать. Это лишь доказало бы, что у него нет документов.