Книга Дикая кровь, страница 165 – А. Дж. Врана

— Я привык проживать боль в одиночестве, – отрезал Донован. – И я сам справляюсь с делами.

— Должно быть, это пугает, когда кто-то так близок. – Психотерапевт переместилась и разгладила воротник пиджака. – Вот почему ты не хотел, чтобы она приходила с тобой на терапию. Гораздо страшнее, чем идти одному.

Он медленно кивнул, и это признание дало небольшую передышку.

— Просто я такой, какой есть.

Христина Крунич фыркнула:

— Твоя девушка не угрожает твоей независимости, Кай. Я уверена, ты это знаешь, но все равно сражаешься с ней за нее.

Кай закатил глаза:

— Да, да, я понимаю. Сверхнезависимость – это реакция на травму.

— Не уверена, что ты это понимаешь, – с вызовом произнесла женщина.

— Хорошо, – усмехнулся он. – Просветите меня.

Она подалась вперед и встретилась с ним взглядом, бесстрашно вынося свой вердикт:

— Ты ранен, и ты оберегаешь эти раны. Твоя девушка пытается показать тебе, как сильно они гноятся, а ты, вместо того чтобы принять лекарство, кусаешь ее руку.

Ты оберегаешь свои раны.

Его разум был похож на вывихнутый сустав, который встал на место. Его пронзила резкая боль, когда все успокоилось, и наконец что-то в его искалеченном мозгу выровнялось. Он был испуганным животным – волком в капкане, который больше боялся людей, пытающихся ему помочь, чем железной пасти, разрушающей его конечность. Чем больше он сопротивлялся, тем ближе железные зубы подбирались к кости.

— Твоя девушка не пытается тебя изменить. – Голос Крунич вывел его из оцепенения. – Если ты позволишь людям, которые тебя любят, заботиться о тебе, это тебя не изменит. Это лишь даст тебе возможность быть самим собой.

— Я знаю. – Слова царапали ему горло, как гравий. Он чувствовал себя разбитым. Не в своей тарелке, если не считать единственной ниточки, которая удерживала его на земле.

Мия.

Христина Крунич улыбнулась, и в ее глазах зажглись теплые искорки.

— От чего бы ты предпочел быть независимым, Кай? От своей девушки? Или от своей травмы?

Кай никогда не ладил с Дедушкой Временем.

Сатурном. Хроносом. Смертью. Жнецом – что посеешь, то и пожнешь.

А Кай редко достойно сеял.

Когда он бежал из Гранит-Фоллс, он думал, что ему повезет, если он доживет до двадцати пяти. В свой двадцать шестой день рождения он поклялся дожить до тридцати, хотя бы для того, чтобы доказать, что способен выжить. В тот год он встретил Мию, и как только они оказались связаны – связаны непонятными ему способами, – он перестал рисковать. Он больше не мог позволить себе роскошь умереть молодым.

Теперь он чувствовал, что время поджимает, как тот подросток, сбежавший из штата, не уверенный в том, что у него будет еда, постель или что-нибудь еще. Только боялся он не за себя, а за Кэлан.

Оставалось двадцать четыре часа.

Кай поерзал на скамейке, разглядывая особняк, наполовину скрытый стеной подстриженных кустов. Он потратил остаток дневного света, блуждая по городу; его голова была полна призраков, и он не собирался впускать их в свой дом.

Как будто вытаскивания скелетов из глубин своего подсознания было недостаточно, он размышлял о судьбе Кэлан не меньше, чем о той, которой ему удалось избежать. Слова Крунич обрушились как серп на горло, и если он не будет действовать осторожно, то потеряет голову из-за жатвы. Он ненавидел себя за то, что был так привязан к прошлому, которого не мог вспомнить, к личности, которую потерял, и к имени, с которым не имел ничего общего. Кай Донован провел два десятилетия, отбивая контроль у Михаила Зверева, отделяя себя от мальчика, которым он когда-то был. Он потерпел неудачу, и это было неудивительно. Призраки были неосязаемы, но они никуда не делись.