Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 293 – Брендон Сандерсон

— Тут сказано: «Я не склонюсь перед ним», – прошептал Сзет.

Он опустил голову в знак уважения Сиви. Вот так порой выглядит честь: иссохшая мертвая оболочка на полу.

— Итого… – произнес Каладин. – В предыдущем монастыре на людях лежало проклятие, пока ты не убил носительницу Клинка Чести. Здесь мы нашли тело женщины, заявившей, что не склонится. И тут на людях проклятия нет.

— То есть… – проговорила Сил, – эта носительница Чести отказалась выполнять то, чего хотел от нее Претворенный, и предпочла умереть.

— Заберите Клинок Чести, – сказал шинец, поднялся и двинулся вглубь зала.

«Что ты замышляешь?» – спросил спрен.

Вместо ответа Сзет прижал обе ладони к монастырским воротам. Закрыл глаза, ощутив тяжесть дверей, считавших себя частью монастыря. Он разорвал эту связь и прожег края створок – так, что, когда он толкнул их, открыв глаза, ворота вывалились наружу. Проломив хлипкие доски, они с грохотом рухнули на землю.

Снаружи собрались люди. Сзет поднялся в воздух, едва обратив внимание, что Каладин и Сил присоединились к нему.

Когда люди подошли ближе, он заговорил:

— Я Сзет-сын-Нетуро. В прошлом носитель Чести, ныне Сияющий рыцарь. Меня изгнали как бесправедника, но, страдая на востоке, лишь я сберег Правду. Наступило Опустошение: внешний мир борется с ним уже больше года. Мы не исполнили свой исконный долг, но долг перед вами я исполню. Взгляните на население Энсилонской области – на тех, кто живет вблизи камнестражнического монастыря. Теперь они освобождены от тьмы. Я посещу все монастыри один за другим. Если на них лежит та же порча, я сражусь с носителями Чести, чтобы люди могли вернуться к нормальной жизни.

Собравшиеся таращились на него. Некоторые захлопали – слабо, неуверенно. Что ж, Сзет не винил их за это замешательство. Можно воображать, как спасение явится под громогласные крики радости, но, по опыту, оно чаще вознаграждается смертельной усталостью. У тех, кто нуждается в помощи, крайне редко остается что-то, что можно предложить избавителям.

— Сзет, ты способен им помочь, – сказал Каладин, паря рядом с ним в воздухе. – Только, поверь, ты принесешь куда больше добра, если позаботишься и о себе тоже.

— Я обдумаю твои слова, – пообещал Сзет. – Но мы должны отправиться в другие монастыри. Можем собрать буресвет из зала у нас за спиной и посетить завтра инозвательский и светоплетский монастыри.

— Мы могли бы разделиться, – предложил Каладин. – Наведаться в два монастыря разом. Если сражаться должен ты, я могу проверить, нет ли другого, где бойцы отсутствуют, как здесь. Это бы нас ускорило.

— Я не стану тебе препятствовать, если пожелаешь уйти.

— А чего ты от меня хочешь, Сзет?

— Я…

Он окинул взглядом толпу: люди наконец начали радоваться и обниматься.

— Мне лучше, чем прежде. Вынужден отчасти приписать это твоей докучливой настойчивости.

— Ну и как мне теперь уйти после столь блистательной похвалы? – произнес Каладин.

Сзет кивнул:

— По дороге я немного расскажу, что мне известно о главах монастырей. Это может быть важно. Как для нашего похода, так и для меня. Того, какой я есть.

Обратились ли все они к Претворенному? Как Ишу допустил, что все зашло так далеко? Ответ, вероятно, был прост: все Вестники посходили с ума и не обращали внимания на людей, которых некогда поклялись защищать.