Книга Отвергнутая истинная Высшего дракона, страница 9 – Аурика Рейн

— Здесь на дорогу и на первый месяц, – говорит она. – Скажешь настоятельнице, что ты от Бренны. Она знает это имя.

Я хочу спросить, откуда. Хочу спросить, почему. Хочу схватить её за плечи и трясти, пока не выпадет правда, вся, до последнего осколка. Но в её глазах такая тяжёлая, многолетняя усталость, что я молчу. Просто киваю и убираю мешочек в карман плаща, рядом с письмом.

— Я вернусь за тобой, – говорю я.

Бренна качает головой. Медленно, тяжело, словно двадцать два года ждала именно этих слов и двадцать два года их боялась.

Коридоры Драстар-холда в этот час пусты.

Я иду вдоль стены, прижимая сундук к бедру, и мои шаги гулко отдаются от каменных плит. Магические светильники горят вполнакала, сонные, желтоватые, и тени ложатся длинными полосами на портреты предков Драстаров. Все они смотрят одинаково: прямо, холодно, с тем особенным выражением превосходства, которое, видимо, передаётся вместе с золотыми глазами.

Я знаю этот маршрут наизусть. Шесть месяцев брака научили меня ходить по этому дому так, чтобы не встречать никого. Левый поворот у гобелена с охотой на василиска. Лестница через кухонный двор, мимо кладовых, где в это время только мыши и дремлющий кот повара. Низкая дверь в прачечную, которую никто не запирает, потому что кому придёт в голову красть мокрые простыни.

У прачечной пахнет щёлоком и паром. Корзины с бельём стоят вдоль стен, аккуратные, белые. На одной из них выбито клеймо: “Собственность Дома Драстар”. Даже бельевые корзины у них с гербом.

Я толкаю дверь и выхожу во двор.

Экипаж ждёт у боковых ворот. Простой, без герба, крытый тёмной тканью, какие нанимают мелкие торговцы для поездок между городами. Две лошади, гнедые, с мохнатыми бабками, не породистые скакуны Драстаров, а обычные рабочие клячи. Кучер на козлах, пожилой, в войлочной шапке, натянутой до бровей. Он даже не поворачивается, когда я подхожу.

— На север? – спрашивает он, не глядя.

— На север.

— Садитесь. Четыре дня, если не будет дождей. Если будут, все пять.

Я ставлю сундук на сиденье и забираюсь внутрь. Обивка грубая, пахнет конским потом и сыростью. После шёлковых подушек Драстар-холда это как пощёчина. Хорошая, отрезвляющая пощёчина.

Экипаж трогается. Колёса скрипят по булыжнку, лошади фыркают, и Аравонн начинает уплывать за занавеской. Дома пекарей на нижней улице, откуда тянет тёплым хлебом. Фонтан на площади Совета, где каменный дракон выдыхает воду вместо пламени. Шпиль храма Основателей, золочёный, горящий в первых лучах солнца. Всё это было моей жизнью полгода. Могло бы быть моей жизнью навсегда.

Я прижимаюсь лбом к стеклу и закрываю глаза. Метка на запястье ноет, глухо, постоянно, как зубная боль, которая не даёт забыть о себе ни на секунду. Я накрываю её ладонью, словно это может помочь.

Не помогает.

Экипаж набирает ход. Аравонн отступает, растворяется превращается в чужой город, в чей-то город, не мой. Я думаю о том, что не попрощалась ни с кем, кроме Бренны. Ни с гвардейцем Арвидом, который каждое утро кивал мне у ворот. Ни со старой кухаркой, которая пекла для меня миндальные пирожные, потому что однажды я обмолвилась, что люблю миндаль. Ни с Велвеном, который пару раз заходил в мои покои с книгами и чаем и сидел молча, просто чтобы я не была одна.