Книга Морозов, не рычите! Личная заноза для миллиардера, страница 10 – Бетти Алая, Полли Уайт

— Светлана Лисичкина? Вам доставка! — весело щебечет он.

Стою с заплаканным опухшим лицом, в помятой футболке и с перевязанной ногой. Идеально.

— Д-да, — бормочу, пытаясь взять себя в руки.

Курьер протягивает бумагу для подписи. Мои руки предательски трясутся, пальцы не слушаются. Роняю ручку. Черт.

— Ой, извините! — наклоняюсь, чтобы поднять ее, чувствуя, как ноет лодыжка.

В этот момент Злобик, привлеченный большим и интересным объектом — новым блестящим костылем, решает, что это его новая игрушка.

Мой кот грациозно запрыгивает на прислоненную к стене пластиковую штуку.

Происходит все мгновенно. Костыль падает вместе с котом и со всей дури обрушивается на коробку с лекарствами, которую курьер как раз передает мне.

Она с грохотом переворачивается. Десятки тюбиков, баночек, упаковок и блистеров с таблетками разлетаются по всей прихожей, как конфетти на параде сумасшедших.

Один тюбик с согревающей мазью, описав в воздухе изящную дугу, приземляется Злобику прямиком в морду. И — о ужас, крышечка от него отлетает!

Бедный кот, ослепленный и обмазанный пахучей липкой субстанцией, с диким душераздирающим воплем «МЯУ!» взлетает в воздух и, как угорелый начинает носиться по квартире.

Он ввинчивается в коридор, влетает в комнату, задевает дверцу шкафа, оставляя на ней жирный мятный след, петляет между ножками стула, размазывая липкую массу по ковру.

Курьер и я замираем в ступоре, наблюдая за этим безумием. В воздухе плотно витает едкий, обжигающий нос аромат ментола и кошачьей паники.

— Э-э-э… Распишитесь? — робко протягивает мне паренек ту самую злополучную ручку.

Я молча, с каменным лицом ставлю закорючку.

— Хорошего дня! — бодро говорит он и пулей убегает, оставив меня наедине с хаосом и воющим котом.

Захлопываю дверь, опираюсь на нее спиной и смотрю на апокалипсис в своей прихожей.

Вымотанный Злобик сидит посреди комнаты и с отвращением вылизывает лапу, испачканную в мази. От него так и прет мятной свежестью.

— Что ж, — громко говорю, глядя на него. — Похоже, Морозов прислал не только лекарства, но и средство для экстренной ароматерапии. Теперь ты пахнешь, как бордель для снеговиков.

Александр

Дверь захлопнулась за моей спиной, отрезая меня от Светы. От ее гнева, слез и того пьянящего тепла, что на секунду вспыхнуло между нами.

Я спускаюсь по лестнице, и в ушах все еще звенят ее слова: «Вы мне противны!» Слова девчонки, которая не боится меня и которая за один вечер заставила почувствовать больше, чем Милана за все месяцы нашей связи.

Машинально касаюсь пластыря на щеке. Под ним пульсирует царапина. Подарок ее рыжего охранника. Гнев уже схлынул, оставив после себя странную, непривычную пустоту. Обычно моя ярость — это топливо, но сегодня она куда-то ушла, открывая дорогу другому чувству. Горькому, обжигающему осознанию.

Света была права. Всё, что она кричала мне в лицо, было чистой правдой. Я вел себя как последний подлец.

Сажусь в машину. Добр, дожидавшийся меня на переднем сиденье, тут же утыкается мокрым носом мне в бедро. Тихо поскуливает. Его умные глаза смотрят на меня с немым вопросом.

— Что, друг? Тоже её полюбил с первого взгляда? — тихо спрашиваю я, почесывая пса за ухом.

Добр виляет хвостом и издает короткий одобрительный вздох. И в моей голове все вдруг встает на свои места. Этот пес, которого я спас из адской ямы, чье мнение ценю больше человеческого… он выбрал Свету. Добр увидел в ней то, что я сам боялся признать: родственную душу.