Книга Дайв, страница 23 – Александр Науменко

Я включил фонарь и вышел из хранилища. Супруга ждала в коридоре, прижавшись спиной к стене. Когда я появился, она молча взяла меня за руку и сжала так, что я почувствовал боль.

Мы вернулись в лабораторию, прошли мимо столов с микроскопами и дневниками, и у выхода Аня остановилась.

— Там на столе, — проговорила она тихо. — Ты видел?

Я не видел. Вернулся, посветил на стол, который она показывала. На дальнем краю, на оцинкованном лотке, лежало нечто мумифицированное. Высохшее до состояния пергамента, скрюченное, неопределённой формы. Размером с кошку, может, чуть крупнее. Покрытое тёмно-коричневой, ломкой кожей, потрескавшейся по складкам. Конечности, если это были конечности, подвёрнуты под тело. Голова, если это была голова, прижата к груди.

Я наклонился ближе. Фонарь выхватил деталь, которую я предпочёл бы не видеть. Рот. Небольшой, с тонкими, высохшими губами, приоткрытый. И в нём, в этом маленьком рту, располагались зубы. Мелкие, острые, загнутые назад. Как у мурены. Два ряда, наружный и внутренний.

Я не стал рассматривать дальше изуродованного мутацией ребёнка. Не хотел. Хватило. Выпрямился, отошёл от стола, и рука, державшая фонарь, несколько секунд мелко дрожала, прежде чем я взял себя в руки.

— Я не знаю, что это, — сказал я Ане, стоявшей в дверях. — И не хочу знать.

— Я тоже.

Нам предстояло снова пройти через затопленный участок коридора. Тот самый, где в трубах прятались кальмары. Я постоял перед кромкой воды, посветил вниз. Поверхность лежала неподвижно, тёмная, с маслянистыми разводами. Ни движения, ни ряби.

— Может, они уплыли? — спросила Аня без особой надежды.

— Вряд ли. Скорее ждут.

— Чего ждут?

— Не знаю.

Я шагнул в воду. По щиколотку, по колено, по бедро. Холод пробрался сквозь разодранный неопрен и обжёг кожу. Аня шла рядом, прижимаясь ко мне плечом, и каждый её шаг поднимал мелкие облачка ила, которые расплывались в луче фонаря мутными кляксами.

Вода дошла до пояса, до груди. Мы были на середине затопленного участка, когда я почувствовал первое прикосновение. Лёгкое, скользящее, как будто кто-то провёл мокрым шёлком по моей левой руке. Потом второе, по правой голени. Потом сразу несколько, по спине, по бедру, по предплечью.

Я резко опустил фонарь под воду. И увидел их. Они появлялись снизу, из труб, из щелей в стенах, из-под обломков стеллажей. Не поодиночке, как раньше, а скопом. Десятки конусообразных тел, серых, бурых, с длинными щупальцами, вытянутыми вперёд, как пики. Они двигались синхронно, будто по команде, и их большие глаза с прямоугольными зрачками были направлены на нас. Все до единого.

Первый кальмар обвил мою левую ногу чуть ниже колена. Щупальца сомкнулись тугим кольцом, присоски впились в неопрен, и я ощутил через ткань их мелкую, цепкую хватку. Второй кальмар ударил в бедро, обхватил его и потянул вниз, к полу. Третий метнулся к руке, в которой я держал фонарь, и его щупальца захлестнули мне запястье, попытавшись разжать пальцы.

Аня закричала. Не от боли, а от удивления и ужаса. Кальмары облепили её ноги от колен до ступней, обматывая щупальцами, стягивая, сковывая движение. Она дёрнулась, попыталась сделать шаг, но ноги не слушались, опутанные холодными, скользкими жгутами. Один кальмар взлетел из воды, мелькнув мокрым конусом перед её лицом, и вцепился щупальцами в ворот разорванного гидрокостюма. Его клюв щёлкнул у самой шеи, прорезав ткань, и Аня ударила его кулаком, попав по мягкому мантийному мешку. Кальмар брызнул чернилами ей в лицо, чёрная жижа залепила глаза, и она замотала головой.