Онлайн книга «Дайв»
|
«Мурены, это собаки. Кальмары, это крысы и убийцы одновременно. Стая может проникнуть в любой трюм, в любой клапан. Они перекусывают шланги дыхательных аппаратов своим клювом, как секатором. Если мурена убивает одного водолаза, то стая кальмаров способна вывести из строя целый катер, забившись в водозаборники и системы охлаждения.» Аня слушала, не перебивая. Я видел, как она прижимается спиной к стене, и плиточные швы оставляют красноватые полосы на мокром неопрене. Я добрался до последних страниц. Почерк изменился. Буквы стали крупнее, неровнее, строчки плясали, некоторые слова перечёркнуты. Январь 1944 года. Фронт приближался к Крыму. Советские войска готовили наступление. Кляйн писал о приказе из Берлина. О срочной эвакуации документации. О том, что «биологический материал» эвакуации не подлежит. И потом пошли записи, от которых у меня пересохло во рту. «Мурены и кальмары, это побочный продукт. Мне стыдно. Мне должно быть стыдно, но мне не стыдно. Главная цель проекта »Nixe« заключалась не в биологическом оружии для портов. Берлин хотел большего. Мы пытались создать сыворотку для адаптации человека к глубине. Используя ферменты из желез мутировавших мурен и нейромедиаторы кальмаров, мы стремились научить человеческую кровь усваивать растворённый в воде кислород. Подводные диверсанты-сверхлюди, которые могли бы часами работать на глубине без снаряжения. Прикреплять мины к днищам линкоров голыми руками. Эксперименты проводились на добровольцах. Нет. Вычёркиваю. Эксперименты проводились на военнопленных из лагеря под Бахчисараем. Их привозили по ночам, по шестеро, в закрытых грузовиках. Сыворотка не работала. Подопытные не мутировали. Они задыхались. Их лёгкие наполнялись жидкостью, и они умирали в судорогах, в барокамере, за стеклом, а мы смотрели. Один из них, перед смертью, рвал ногтями обшивку камеры и кричал по-русски что-то, чего я не понял. Семнадцать подопытных. Ни одного выжившего. « Я остановился. Голос не слушался. Я проглотил ком в горле, перелистнул страницу. Последняя запись. Апрель 1944 года. «Мы ошиблись. Природа не терпит вмешательства. Те, что в бассейне, чувствуют это. Они голодны. Они помнят вкус мяса. Фишер пропал вчера ночью. Утром нашли его руку в бассейне, только руку, по локоть, и экземпляр №14-А находился неподалёку. Мы закладываем бетонный саркофаг над входной шахтой. Мы запечатываем «Nixe» навсегда. Всю документацию приказано сжечь, но я не стану этого делать. Пусть кто-нибудь когда-нибудь найдёт и узнает, что мы здесь делали. Пусть они знают. Пусть они гниют здесь, в темноте. Бог простит нас, потому что мы сделали всё для Рейха. Dr. Werner Klein Projekt Nixe 20. April 1944«. Я закрыл журнал. Положил на стол. Провёл ладонью по обложке, стирая пыль с букв. — Двадцатое апреля, — произнесла Аня из-за моей спины. — День рождения Гитлера. Я обернулся. Она смотрела на меня, и в её взгляде уже не осталось страха. Или, точнее, страх опустился так глубоко, что на поверхности осталось только холодное, отстранённое понимание. — Они вывели этих тварей, — проговорила она. — Восемьдесят лет назад. Замуровали. Ушли. И забыли. — Не забыли. Частично уничтожили документацию. И думали, что уничтожили этих гадин. — А твари выжили. — Да. |