Книга Дайв, страница 15 – Александр Науменко

Она замолчала, стиснув руками колени, и уставилась на тёмную воду у края пирса. Поверхность лежала неподвижно, чёрная и маслянистая, как разлитая нефть.

— Мне нужно минуту, — попросила она. — Просто минуту. Посидеть.

— Сиди. Времени пока хватает.

Она кивнула и уткнулась лицом в предплечья. Я дал ей эту минуту. Дал бы и десять, если бы мог.

— Аня, покажи манометр.

Она подняла прибор. Сто двадцать бар. Расход воздуха из-за паники вырос вдвое.

— Хватит минут на пятнадцать-двадцать экономного дыхания, — сказал я. — Может, чуть больше.

— А у тебя?

— Сто сорок. Минут двадцать пять.

— И нам нужно обратно, — проговорила она тихо. — Через них.

Я не ответил сразу. Посветил фонарём на воду у края пирса. Поверхность лежала неподвижно, чёрная, маслянистая, непроглядная. Где-то там, в глубине, в затопленном зале, мурены доедали свою раненую сородичу. Или уже закончили и кружили в темноте, ощупывая рецепторами пространство, ища новый источник.

— Нам нужно осмотреться, — предложил я. — Может, есть другой выход.

Жена сняла с себя остатки компенсатора, отбросила изодранную сбрую. Спарка осталась стоять на пирсе, прислонённая к кнехту. Она села, обхватила колени руками и уткнулась лицом в предплечья. Её плечи мелко вздрагивали, но плакала она или просто тряслась, я определить не мог.

Я сел рядом. Положил руку ей на спину. Неопрен под ладонью ещё хранил холод воды. Да и здесь, честно сказать, было не слишком тепло.

— Аня.

Она подняла голову. Лицо бледное, губы синеватые, но взгляд уже чуть осмысленный.

— Я в порядке, — повторила она, и на этот раз это звучало убедительнее. — Что это за место?

Я встал, снял спарку, поставил рядом с её баллонами. Взял фонарь и направил луч вглубь каверны, за пирс, туда, где бетонная платформа переходила в коридор.

— Немецкий бункер, — произнёс я. — Вторая мировая. Судя по надписям и конструкции, кригсмарине. Может быть, береговая оборона, может быть, что-то другое.

— Другое?

Она на секунду призадумалась.

— Подожди. Немцы? Здесь, на южном берегу?

— Да. Помнишь ведь, что они оккупировали Крым с осени сорок первого по весну сорок четвёртого. Почти три года. Здесь стояли части одиннадцатой армии вермахта, потом семнадцатой. Румынские горные стрелки, немецкая береговая артиллерия, люфтваффе на аэродромах. Крым для них был стратегической точкой. Контроль над Чёрным морем, авиабазы для бомбардировки Кавказа, нефть, хромовая руда.

— И они строили бункеры?

— Строили всё. Укрепления, склады, командные пункты. Использовали труд военнопленных и местного населения. В Севастополе до сих пор стоят руины батареи «Максим Горький», которую немцы брали месяцами. А когда взяли, перестроили под свои нужды. Они вообще были помешаны на фортификации. Атлантический вал, Линия Зигфрида, подземные заводы в горах. Здесь, на южном берегу, скальный рельеф идеально подходил для подземных сооружений. Известняк легко обрабатывается, но при этом прочный.

— И о таких объектах никто не знал?

— Знали о многих. Но не обо всех. Немцы перед отступлением уничтожали документацию. Взрывали входы, заливали бетоном. Советские сапёры после освобождения находили десятки замурованных объектов, но далеко не все. Побережье длинное, скалы высокие, а ресурсов на тотальную проверку каждого мыса не хватало. Плюс, начиналось послевоенное восстановление, людям было не до подземных нор. Так что вполне возможно, что этот бункер просто пропустили.