Книга Опрокинутый в жизнь, страница 69 – Алексей Небоходов

Полина удивлённо приняла чашку. Она не помнила, чтобы говорила ему о своих вкусах — да их, в общем-то, и не было: чай она пила редко, предпочитала кофе без сахара. Но что-то в его лице, в ясных глазах, смотревших с надеждой, заставило её благодарно кивнуть.

— Спасибо, Петя. А откуда ты знаешь, как я пью чай?

— Вы всегда кладёте один кусочек сахара в «Маяке», — ответил он с той особой прямотой, которая одновременно обезоруживала и смущала. — Я видел. Три раза.

Полина поймала взгляд Киры — в нём читалось тихое «Вот видишь?» И ведь правда, Полина вспомнила несколько посиделок в «Маяке», когда там собирались друзья Пети, и действительно она пила чай с одним куском сахара — просто потому, что больше показалось бы ей неприличным.

Петя заметил этот обмен взглядами и чуть нахмурился — не от обиды и не от непонимания, а от усилия, с каким пытался разгадать невидимый код, на котором переговаривались две женщины.

— Я пойду на балкон, — сказал он после паузы. — Можно?

— Конечно, — Кира мягко коснулась его руки. — Только свитер не забудь, вечером ветер с моря.

Когда он вышел, Полина сделала глоток чая — слишком сладкого для неё, но виду не подала.

— Ты изменилась, — заметила она, глядя на Киру поверх очков.

— Да, — согласилась та. — Наконец-то.

Полина допила чай одним глотком и поставила чашку на стол чуть резче, чем нужно.

— Ты понимаешь, что люди будут говорить? Уже говорят. В городе, где все всё про всех знают.

— И что говорят? — спросила Кира без агрессии, просто с интересом.

— Что ты его используешь, — напрямик ответила Полина. — В городе говорят, что взрослая баба соблазнила умственно отсталого парня. Я потому и пришла. Хотела убедиться, что всё нормально.

Кира горько усмехнулась и скрестила руки на груди.

— Суд признал за ним ограниченную дееспособность, но в вопросах выбора партнёра и брака он решает сам. Это есть в его документах, если тебе интересно, — она помолчала секунду. — Так что, ты пришла защитить его от меня, а не меня от него?

— Я пришла как друг, — Полина отвела взгляд. — Я ни на чьей стороне.

Она поднялась, разгладила несуществующие складки на юбке и поправила браслет на запястье.

— Мне пора, — она сняла со стула сумку. — Спасибо за чай. Передавай привет…

Она запнулась, не зная, как лучше назвать Петю. Другом? Бойфрендом? Сожителем? Все слова казались негодными, слишком тесными для той связи, которую она видела между ними.

Кира проводила её до двери. В прихожей Полина вдруг обернулась и взяла подругу за руку — неловкий, не свойственный ей жест близости.

— Если испугаешься — звони. В любое время.

И в её глазах Кира увидела искреннее беспокойство — то, что тронуло её больше всех аргументов и предостережений.

— Спасибо, — тихо ответила она.

Когда Полина ушла, квартира снова наполнилась тишиной — той особой, уютной, какая бывает только между людьми, которым не нужны слова. С балкона доносилось тихое пение Пети — он всегда напевал что-нибудь, глядя на море, мелодии без слов, которые придумывал сам — странные и неожиданно красивые.

Вечер незаметно перешёл в ночь. Они поужинали на балконе, глядя на звёзды, отражавшиеся в тёмной воде. Петя рассказывал о новой ракушке, о том, как чайка сегодня села совсем близко и не побоялась его. Кира слушала и изредка поправляла прядь волос, падавшую ему на лоб. В такие минуты она чувствовала себя одновременно и старше, и моложе своих лет — рядом с ним возраст переставал что-либо значить.