Книга Дневник Берии, страница 42 – Алан Эмлин Уильямс

Теперь вечерами он практически безвылазно торчал на окраине Мюнхена, сидя в библиотеке «Радио Свобода», дочерней станции «Радио Свободная Европа», но вещавшей исключительно на Советский Союз. Эта библиотека – одна из самых обширных в своем роде в мире, в ней хранятся актуальные ежедневные сводки по всем аспектам послевоенной жизни СССР. Система хранения настолько эффективна, что Борису не составляло труда отбирать только то, что он считал важным. Раздел, посвященный Берии, был одним из наименее обширных среди всех разделов, касающихся бывших советских руководителей, даже гораздо менее высокопоставленных. Тем не менее это не только сильно облегчило задачу Борису, но и затруднило бы поиск доказательств экспертам, которые впоследствии попытались бы опровергнуть подлинность «дневников». Единственная неприятная мелочь состояла в том, что все посетители библиотеки сначала предъявляли документы, а потом заполняли анкету. За соблюдением этой совершенно рутинной меры предосторожности от покушения какого-нибудь фанатика взорвать учреждение следил молодой сержант армии США, и к концу первой недели Борис настолько ему примелькался, что он относиться к нему как к завсегдатаю и пропускал без обычных формальностей.

В то время никто из нас не придал этому значения.

В наш последний вечер перед отъездом в Италию, в дом моего богатого друга в Тоскане, Борис угостил меня ужином в одном из самых дорогих ресторанов Мюнхена. Во время ужина в его голосе зазвучали снисходительные нотки щедрого покровителя.

— Ты скверный писатель, mon cher! Расходы на это небольшое начинание лягут на мои плечи, и их, разумеется, нужно будет возместить, когда поступят наши швейцарские деньги!

Я не возражал. Финансы Бориса, как и его сексуальная жизнь, всегда были для меня загадкой; я знал о его лукавом космополитизме, доходы, преимущественно от переводческих работ, он хранил на банковских счетах в разных странах, однако подробности никогда никому не раскрывал, а менее всего баварским налоговым органам. Однако сегодня вечером мне была оказана особая честь, он достал три тысячи долларов дорожными чеками «Америкэн экспресс», заверив меня, что в запасе, если понадобится, еще три. Затем он передал мне незапечатанный конверт с десятью новыми стодолларовыми купюрами.

— Это для Ласло Ласло. Я говорил, он может их не принять, но всегда лучше быть готовым ко всему. Что касается мингрельской девушки – или того, кого мы наймем для перевода, – мы заплатим еще тысячу.

На фоне такого богатства мои сбережения в размере четырехсот пятидесяти долларов казались жалкими.

Вернувшись в квартиру, мы завершили последние сборы. Для человека, совершенно не интересующегося материальным, у Бориса было огромное количество багажа. Главным предметом был огромный чемодан «Ревелэйшн», до отказа забитый его «мобильной базой данных». Его нам пришлось вдвоем медленно нести до машины. Кроме него, было несколько потрепанных портфелей, три наши пишущие машинки и холщовая сумка с его летним гардеробом, состоявшим из нескольких рубашек большого размера и бермуд цвета итальянского мороженого. В последний момент он всунул еще две бутылки перцовки и банку польских маринованных грибов.

На следующее утро, как только закончились новости «Русской службы Би-би-си», мы отправились в Гармиш-Партер-кирхен и к австрийской границе. У Бориса, упорно не отказывавшегося от советского гражданства, был лишь немецкий Фремденпасс, паспорт иностранца, поэтому ему требовалось получать визы в каждую страну посещения, даже транзитную. И на немецкой, и на австрийской стороне границы пограничники уделяли нам больше внимания, чем обычным туристам, но, сколько мы везем денег, не спрашивали.