Онлайн книга «Дневник Берии»
|
Ресторан располагался в тупике, недалеко от Роны, и на черной табличке над его дверью незаметными золотыми буквами было написано: «Chez Point Traiteur». Борис прошел под ними со смиренным волнением пианиста, готовящегося дать свой первый клавирабенд. Свой обед он уже отрепетировал, выучил наизусть и на своем отвратительном, режущем ухо французском продиктовал официанту: полбутылки «Тэтэнже» урожая 1943 года, затем «Шато Грийе» 1955-го, фаршированная форель в портвейне, бресская пулярка в свином мочевом пузыре, клубника с киршем, и в завершение всего – разнообразные пирожные. Ел он медленно, с удовольствием, смакуя каждый кусочек. Ближе к концу трапезы заговорил с сидевшим за два столика от него американцем, который тоже ел в одиночестве. Сытый и довольный, Борис пригласил его выпить коньяку. Звали американца Гэвин Каски, оказалось, что он писатель, только что закончил роман и отмечал это событие. «Обычно я не ем в таком стиле, – сказал он, смеясь, – но это особый случай!», и Борис царственно заказал выпивки на двоих. Но он был осторожен, стараясь не слишком распространяться о себе, предоставляя американцу говорить самому, что Каски с энтузиазмом и сделал, принявшись рассказывать о своем романе – своеобразном автобиографическом потоке сознания, начиная с раннего детства в Бруклине, потом школа и университет и заканчивая разворачивающимися во Вьетнаме инвективами в свободном стихе. Борис слушал с удовольствием и спокойно, время от времени прерывая разговор отрыжкой. По традиции ресторана для облегчения пищеварения клиентов им по запросу предоставляют шезлонг в регулярном саду и бесплатный ликер на выбор. Было уже за четыре часа дня, когда Борис и Каски, по предложению американца, воспользовались этой дополнительной роскошью. Они лежали в тени деревьев, держа в руках круглые, как баллоны, бокалы изысканного шампанского, и Каски монотонным голосом рассуждал о самости импульсивного насилия, а Борис начал засыпать. Каски подождал, пока тот уснет окончательно, затем встал и помахал кому-то через перила. В садовую калитку вошел коренастый мужчина. Борис лежал без пиджака, в рубашке с короткими рукавами. Мужчина достал из кармана шприц для подкожных инъекций и ловко воткнул иглу в предплечье Бориса. Он проснулся от внезапной мышечной боли, широко раскрыл глаза при виде незнакомца и уже готов был закричать, когда его охватило эйфорическое головокружение, бокал выпал из его пальцев на траву, и через три секунды он снова впал в забытье. Каски оплатил счета обоих, объяснив, что его друг немного перебрал, и вместе с коренастым мужчиной они вынесли Бориса к машине, припаркованной в тупике у реки. Через двадцать минут они были в небольшом аэропорту под Лионом. Местные чиновники знали этого коренастого парня как австрийского врача и владельца самолета «Пайпер Чероки», прилетевшего из Вены всего двумя часами ранее; он уже объяснил, что прибыл забрать друга, у которого случился сердечный приступ. Он собирался доставить его прямо в Женеву, где у того был свой кардиолог. Теперь они отбросили обычные формальности, и единственный присутствовавший там сотрудник отряда полиции специального назначения помог поднять на борт Бориса, который тяжело дышал и был бледен. Изящный двухвинтовой самолет подрулил к концу взлетно-посадочной полосы, развернулся и внезапно резко увеличил обороты двигателей, чей рев совпал с визгом шин перед небольшим зданием аэровокзала, и из огромной американской машины выпрыгнули и вбежали в терминал двое мужчин, размахивая бумажниками с карточками перед маленькими пластиковыми окошками, за которыми сидели озадаченные чиновники. Вернулся сотрудник отряда полиции специального назначения, и двое новоприбывших принялись что-то быстро говорить им по-французски, указывая на взлетно-посадочную полосу, где шум двигателей «Пайпера» выровнялся и самолет начал движение вперед. Мгновение спустя он резко взмыл в крутом вираже и направился на восток, в чистое вечернее небо. |