Книга Дневник Берии, страница 129 – Алан Эмлин Уильямс

Я подождал до 1:45, прежде чем ее потревожить. У нее от солнца и шампанского разболелась голова, и она настояла на том, чтобы принять холодный душ перед отъездом. Нам потребовалось несколько медленных, осторожных переходов, чтобы перенести весь багаж в машину. Единственным звуком был пронзительный вопль двух кошек, которые перебежали через улицу и скрылись в переулке.

Было несколько минут третьего, когда мы наконец тронулись в путь. Ни малейшего блика, ни из окон отеля, ни от фар другой машины. «Ситроен» отбрасывал длинный луч на проселочную дорогу, прямую и пустую, тянувшуюся между темными уступами виноградников. Я гнал изо всех сил, пока мы не выехали на серпантин, поднимающийся в Юрские горы, естественный барьер между Францией и Швейцарией.

Татана откинула спинку сиденья и, свернувшись калачиком, снова заснула. В следующие полчаса единственным встретившимся нам транспортным средством был грузовик с прицепом, фыркавший и шипевший на крутых поворотах. Через десять минут мы подъехали к границе. Я не будил Татану, а достал из ее сумочки паспорт и вместе со своим показал двум сонным пограничникам, которые просто кивнули и махнули рукой, чтобы я проезжал.

Теперь мы начали крутой извилистый спуск через сосновые леса к озеру Леман, черно-белые столбики вдоль дороги служили указателями ее краев во время зимних снегопадов. Мы обогнали всего один автомобиль – небольшой семейный «пежо» с парой пассажиров, – свет его фар вскоре растаял у нас за спиной. Я каждые несколько минут поглядывал в зеркало заднего вида и теперь был уверен, что за нами никто не едет.

После пятнадцати километров серпантина дорога выровнялась и влилась в автомагистраль, идущую из Женевы по берегу озера, и через двадцать минут мы были на окраине Лозанны. Я сделал небольшой крюк к железнодорожной станции, где в вестибюле горел свет. Разбудил Татану; мы зашли в круглосуточное кафе и заказали по два черных кофе, а она – еще рюмку коньяку.

— Все в порядке, – сказал я. – Мы от него оторвались. Если повезет, старый патрон скажет ему, что мы уехали в Париж, и он проведет следующие несколько дней, сидя в «Америкэн экспресс» и ожидая нашего появления.

Ее мои слова не слишком успокоили.

— Если они уже нас нашли, есть и другие способы нас выследить – например, по регистрации в отелях. Нам лучше вернуться во Фрабекки.

— Сначала нужно навести порядок с финансами. – Я старался говорить естественно. – Мы что-нибудь придумаем, дорогая. По приезде мы устроим полномасштабный военный совет с Борисом.

Татана молча допила коньяк, купила еще пачку сигарет «Капрал», а я – утренний выпуск газеты «Журналь де Женев», но в ней о «Дневнике Берии» не упоминалось, не говоря уже об англичанине, русском и израильтянке, разыскиваемых за мошенничество.

Пять минут спустя мы уже ехали на север, в Берн. Трафик в основном составляли ночные грузовики, но редкие фары, появляющиеся позади нас, перестали меня беспокоить. Конечно, Фром – если это был Фром – знал номер «ситроена», но, если он не обращался за помощью к швейцарской полиции, я не понимал, как он мог за нами следить, даже если предположить, что он узнал о нашем отъезде. Но в то же время я решил как можно скорее избавиться от старой машины.

В 4:30 мы добрались до Берна, а до Цюриха оставалось еще полтора часа. Небо бледнело над серыми многоквартирными домами и церковными шпилями вдоль реки. На улицах начали появляться рабочие утренней смены, а по Хауптштрассе прогремели первые трамваи. Я нашел вокзал и отель «Банхоф» напротив. Старик подметал вестибюль, но за стойкой регистрации никого не было. Я позвонил в колокольчик, и мгновение спустя старик, прихрамывая, подошел к нам. Я сказал ему, что герр Дробнов забронировал для нас номера, но я не назвал наших фамилий. Он наклонился под стол и достал две регистрационные карточки. «Bitte»^[51], – произнес он, а затем, не попросив нас показать паспорта, захромал обратно к метле и продолжил подметать.