Книга Дневник Берии, страница 125 – Алан Эмлин Уильямс

Мы остановились в Боне, в кафе на старой мощеной площади, где выпили кофе, и она пошутила о том, как было бы забавно, если бы Борис просто исчез со всеми тремя миллионами и мы его никогда больше не увидели. Около полудня мы нашли спускавшуюся к реке тропинку. Поблизости не было ни одного дома, и Татана разделась догола и искупалась в медленно текущей воде. Я последовал за ней. После этого мы разложили обед на высокой траве. Один раз мы услышали машину, проезжающую по дороге над тропинкой, но в остальном тишину нарушало лишь жужжание и стрекотание насекомых. Татана уговорила меня выпить немного «Мерсо». Мы пили вино из бумажных стаканчиков и заговорили о Кембридже; я рассказал ей о нашем старом ректоре, невысоком мужчине с длинными седыми волосами, одном из величайших филологов-классиков своего времени и заядлым игроком: каждый отпуск он проводил в Довиле или на Ривьере, а однажды его пригласили читать лекции в университете Хьюстона, Техас, где он проводил целые ночи в барах – все еще в смокинге, – играя в покер, а по дороге домой задержался в Лас-Вегасе, где, по слухам, проиграл небольшое состояние.

Татана засмеялась и отпила глоток вина, лежа на спине, ее бедра и грудь были бледно-оливкового цвета на фоне остального тела, темно-коричневого, под цвет ее глаз.

— Займись со мной любовью, – сказала она.

Мы сплелись в воздухе, наполненном густым ароматом тимьяна и жимолости, а когда расцепились, она лежала с закрытыми глазами, улыбаясь небу. Мы допили вино, съели клубнику и заснули. Я проснулся от того, что ее рука нежно и искусно ласкала меня. Наклонившись надо мной, Татана нежно поцеловала мочку моего уха.

— Давай на этот раз по-французски, – прошептала она.

В тот же миг я услышал, как наверху подъехала и остановилась еще одна машина.

— Там кто-то есть, – сказал я.

Татана хихикнула:

— Тем лучше. Мы покажем им, что французы – не единственные, кто умеет заниматься любовью.

Я лег на бок, положив голову между ее бедер, и вкус «Мер-со» смешался с солеными соками ее тела, затрепетавшего в идеально унисонном оргазме, наполняя меня радостью.

— У нас все получается очень хорошо, – сказала она, когда все закончилось. – Я ни с кем никогда не испытывала такого удовольствия.

Потом мы поплавали, а затем лежали рядом, пока солнце не начало клониться к закату. Я не слышал, как отъехала машина, но нигде на пологих зеленых холмах не было видно ни одного человека. Мы собрали наш пикник и вернулись к «ситроену». Примерно через четверть мили, когда снова выехали на дорогу, мы увидели машину, припаркованную под деревьями. Она была пуста.

Я обещал позвонить Борису в его цюрихский отель в шесть часов, поэтому мы поехали по автомагистрали, получили перфокарту на пункте сбора платы за проезд на выезде из Пуйи и снова направились на юг, в сторону Бона. Бак «ситроена» все еще был наполовину полон, но я подъехал и попросил пять галлонов бензина марки «супер», велел заправщику проверить уровень масла и воды, затем опустил в автомат однофранковую монету и взял два пластиковых стаканчика черного кофе.

Пять минут спустя мы снова были в пути. Теперь я был уверен, что за нами следят. Это была та же машина, которую мы встретили у дороги, ведущей к реке, – большой «рено» с лионскими номерами. Я видел, как машина подъехала к пункту оплаты проезда в нескольких сотнях метров позади нас и через пару минут после нас заехала на заправку. Водитель был слишком далеко, чтобы я мог его четко разглядеть, разве что на нем была соломенная шляпа от солнца и темные очки.