Книга Дневник Берии, страница 121 – Алан Эмлин Уильямс

Экхардт рассказал, как позвонил в архивную библиотеку «Радио Свобода», и дежурный офицер, молодой американец, голосом невинного младенца сообщил ему, что с 26 марта по 14 апреля Дробнов вечерами занимался в библиотеке исследованиями материалов за период с 1945 по 1953 год. Американец добавил, что это уже второй подобный запрос за последние несколько дней. «Этот русский сделал что-то не так?» – спросил он. Экхардт заверил его, что это обычный запрос, и повесил трубку.

Саша поблагодарил его и пообещал премию за полученную информацию сверхсекретного, как он особо подчеркнул, характера. В итоге все это в совокупности дало Саше гораздо больше, чем он мог надеяться получить на данном этапе, хотя одновременно подсказывало ему, что по тому же следу идут другие люди, и Саше не пришлось долго ломать голову, чтобы догадаться, кто эти люди. Он решил, что чем скорее доберется до Верден-сюр-ле-Ду, тем лучше.

Когда подошла официантка, он заказал кофе. Аппетит стоило приберечь для икры и фуа-гра в полете первым классом в Париж.

За два дня до того, как Саша Димитров прилетел в Лондон, в Мюнхен прибыл Макс Фром. Это был высокопоставленный оперативный сотрудник Центрального разведывательного управления, угрюмый бледный мужчина с пронзительным и цепким взглядом. Первым делом он позвонил другому американцу, Дону Моргану, директору «Радио Свободная Европа». Встреча была назначена на час.

— Борис Дробнов, – повторил Морган. – Да, он ваш наиболее вероятный кандидат. Он перебежал в 1961 году и несколько лет провел в Штатах. Его отец был ведущим ученым во времена Дядюшки Джо, поэтому Дробнову было очень трудно получить допуск к секретной информации. Лично я считал, что с ним все в порядке, но мое мнение разделяли далеко не все. Многие здесь были рады, когда он ушел.

— А когда он ушел?

— Месяцев пять назад. Из-за его проблем с допуском я смог взять его только на должность младшего научного сотрудника. Я пытался устроить его на работу на «Радио Свобода», но это было безнадежно. Вы даже не представляете, насколько обидчивыми могут быть эти эмигранты. Для них любой, кто имел прямые связи с режимом, в той или иной степени табу. А жаль, потому что Дробнов был способным парнем и хорошим работником, даже несмотря на то, что он многих раздражал. Абсолютно никакого такта.

Фром терпеливо, с непроницаемым лицом, слушал.

— Сегодня утром я проверил, – наконец сказал он, – в архивах «Радио Свобода», и оказалось, что он провел там много времени – примерно в тот месяц, когда подал заявление об увольнении, – изучая официальные документы о советском режиме с 1945 по 1953 год. Что, как вы хорошо знаете, и охватывает период, описанный в книге.

— Это очень серьезное обвинение, – сказал директор.

— Это очень серьезное дело, – уточнил Фром. – Госдепартамент хочет, чтобы мы докопались до сути. И чем раньше, тем лучше.

Морган сказал:

— Если издатели не решат возбудить дело о мошенничестве – на что они вряд ли пойдут, если книга принесет деньги, – я не представляю, что вы сможете сделать.

— На данном этапе моя задача состоит лишь в том, чтобы установить, имело ли место мошенничество, – сказал Фром, – а если да, найти виновных. Дальнейшие действия на усмотрение Госдепартамента. А что насчет политических взглядов Дробнова? Он ярый антикоммунист?