Книга Художник, страница 88 – Джек Тодд

Я тяжело вздыхаю. Последовать примеру друга у меня не получится. Как бы ни хотелось наконец жениться – в конце концов, после сорока у многих уже есть взрослые дети, не то что жена, – считать живого человека разменной монетой я не могу. И даже не уверен, что Аманда явится на назначенную встречу, а если и явится, то никогда не даст согласия на свадьбу.

К счастью, мы давно уже не живем во времена, где все решения за детей принимают родители.

Когда я складываю бумаги на небольшой журнальный столик перед кожаным диваном, в дверь заглядывает дворецкий – совсем еще молодой человек, которому в этом году исполнилось двадцать восемь. Мысль о том, что даже он подошел бы дочери Рейнарда больше, проскальзывает в голове спонтанно.

Ох, не о том я думаю, не о том.

— Мистер Блейк, мисс Гласс приехала, – вежливо, бесстрастно сообщает дворецкий. – Пригласить ее к вам? Или проводить в зал?

— Спасибо, Джонатан. Пригласи ее сюда, пожалуйста.

Он кивает и широко открывает дверь, пропуская Аманду Гласс внутрь.

В атмосферу светлой гостиной она не вписывается: черное платье со множеством мелких деталей вроде ремней и кружева, тяжелые туфли на устойчивом каблуке и небрежно распущенные волосы только подчеркивают мрачность ее взгляда. Мы знакомы уже много лет, но сейчас мерещится, будто Аманда меня презирает. В глаза быстро бросается обхватывающее ее шею кожаное украшение с небольшим металлическим кольцом, и я удивленно вскидываю брови. Не так много я знаю о молодежной моде, но отчего-то кажется, что ошейники – ничего другого украшение не напоминает – входят в нее едва ли. Или я так сильно отстал от жизни?

— Здравствуй, Аманда. – Я стараюсь быть дружелюбным и улыбаюсь ей, жестом приглашаю сесть, но не рядом, а на стоящий напротив диван. – Присаживайся, пожалуйста.

Приглашение она не принимает. Ощетинившись, прислоняется плечом к дверному косяку и скрещивает руки на груди. Смотрит на меня так, словно больше всего хочет высказать, что думает об отце, обо мне самом и о нашей безумной идее. Что ж, не могу сказать, что не понимаю ее.

— Обойдусь. Вы же понимаете, что у меня нет никакого желания перед вами распинаться? – вскидывает брови Аманда. Ее взгляд кажется тяжелым и подозрительно блестит. Возможно, что Рейнард не ошибся, когда говорил, будто дочь увлеклась таблетками. – Не знаю, что наговорил вам отец, но мой ответ на любые ваши вопросы и предложения – нет.

Категорично. До ее прихода я еще думал обсудить с ней жизнь и выяснить, отчего Рейнард не находит себе места, а сейчас понимаю, что сделать это будет куда сложнее, чем представлялось. Аманда – такой же тяжелый человек, как и ее отец.

— Понимаю, конечно. И все же присядь, пожалуйста. – Я еще раз киваю в сторону дивана и ловлю себя на мысли, что отношусь к Аманде скорее как к собственной дочери. Рейнард переоценил мой потенциал, когда настаивал на браке. – Я не буду принуждать тебя взять и послушаться Рейнарда, тем более что ты уже состоишь в отношениях.

Она недоверчиво щурится, но все-таки проходит глубже в гостиную и садится на диван: буквально падает на него, разрушая образ мрачной леди, созданный одеждой. Аманда не закидывает ногу на ногу, не пытается держать спину ровно, а просто облокачивается на спинку дивана, слегка сутулится и кривит губы в ухмылке.