Книга Художник, страница 90 – Джек Тодд

Ее взгляд мгновенно меняется. Становится острее, жестче и серьезнее. Она словно оценивает меня, решает, можно ли что-то мне рассказать. Впервые в ее глазах отчетливо читается неприязнь.

А потом она вновь ухмыляется. Гадко. Господи Иисусе, я помню ее совсем другим человеком!

— Вы действительно не мой отец, – медленно говорит она. Так, словно я не понимаю очевидных вещей. – И если моя жизнь никак не касается родного отца, то вас и подавно не должна. Не буду спрашивать, зачем вы пытались заглянуть мне под платье – оно же глухое, и я несколько раз проверила, не видно ли чего-нибудь из-под воротника. Вы извращенец?

— Это не шутки, Аманда, – поджимаю губы я.

— Так я с вами и не шучу. Если у меня будут какие-то проблемы – я обращусь в полицию или позвоню психиатру. Говорить по душам с отцом или даже с вами я стала бы в последнюю очередь.

В гостиной устанавливается мертвая тишина. Я правильно ее понял? Да, она огрызалась и просила не лезть не в свое дело, но ее глаза… Что-то в них поменялось за эти годы, и я уверен, что ей нужна помощь. Возможно, выбранные Рейнардом методы излишне грубы и радикальны – друг не в состоянии понять свою дочь, как и она не в состоянии понять отца, – но в чем-то он прав.

Внутренний голос буквально кричит, что в жизни Аманды происходит нечто ужасное.

Предложить ей помощь я не успеваю: тишину в гостиной нарушает звонок мобильного телефона. Я ожидал что-нибудь современное, возможно, тяжелое, а услышал классическую симфонию Бетховена, сыгранную на скрипке, с идеально выдержанным размером в четыре четверти. Мне прекрасно знакома мелодия, но с подобным исполнением я сталкиваюсь впервые.

— Слушаю.

Аманда отвечает на звонок и даже не извиняется. А ведь я ждал хотя бы короткого жеста – приличия ради. Наш разговор все-таки еще не окончен.

— Но я занята. – Она нервно перебирает кружева на пышной юбке платья. – Иди ты к черту с такими предположениями. За кого ты меня держишь?

На мгновение Аманда замолкает и прихватывает зубами нижнюю губу.

— Как скажешь, Мастер, – произносит она совсем другим голосом.

Эмоции в ее глазах сменяют друг друга с поразительной скоростью, я не успеваю их различить, зато вновь обращаю внимание на интересное украшение на ее шее и наконец понимаю, в каких отношениях состоит Аманда.

Неужели мужчина запугивает ее? Возможно, применяет силу без ее на то согласия или давит совсем другими методами – например, таблетками, от которых у нее блестят глаза. От одной только мысли, что кто-то может пользоваться такой молодой девушкой, меня коробит.

Еще и прозвища эти. Ну кто стал бы просить студентку обращаться к нему подобным образом?

— Аманда, если у тебя проблемы, но ты не можешь о них сказать – хотя бы знак подай, я пойму, – говорю я, когда она вешает трубку.

— Вы совсем дебил? – весело хмыкает Аманда и поднимается с дивана. – Не пытайтесь совать нос в чужие дела, ладушки? Говорят, такое ничем хорошим не заканчивается. А теперь извините, мне пора. Отцу привет передавайте, когда будете перемывать мне кости и обсуждать мою жуткую жизнь.

— Подожди, Аманда. – Я срываюсь с места и догоняю ее уже у дверей. – Я понимаю, что…

— Ничего вы не понимаете. – На этот раз в ее глазах сверкает злость, и она поднимает руки будто бы в попытке отгородиться от меня или предупредить любые прикосновения, хотя мне и в голову не приходило ее трогать. Насколько же она запугана? – Оставьте свои глупые догадки при себе.