Книга Художник, страница 85 – Джек Тодд

Заводит? Кажется, сейчас меня снова вырвет. Я стону от боли, случайно двинувшись.

— И чего ты хочешь от меня? Нашептать тебе на ухо, – и мужчина действительно понижает голос до шепота, – как чудесно ты выглядишь, когда твои глаза маниакально блестят? Ты мой лучший инструмент, дорогая, но иногда ты просто слетаешь с катушек. Что бы ты делала, если бы я был рядом? Удиви меня. Еще раз.

— Я бы ползала у тебя в ногах, Мастер. Позволила бы тебе сломать мне пальцы, растоптать их подошвами ботинок, лишь бы ты меня похвалил. Пожалуйста.

Господи, если я не умру сегодня, то точно сойду с ума. Что за хуйню они несут?

— Нет, дорогая, никакой похвалы. И ломать инструменты не в моих правилах. Но я мог бы научить тебя терпеть, рассказать, что такое настоящая дисциплина, раз ты так ничему и не научилась. Ты этого хочешь? – Он усмехается, но по голосу слышно, что и сам получает удовольствие от разговора. – Ты прямо сейчас развлекаешься с каким-то парнем без меня. Я могу лишь подготовить тебе наказание, дорогая.

— Пожалуйста. – Аманда переходит на шепот, и в этом шепоте слышится откровенное желание. Господи, неужели она действительно?.. – Пожалуйста, хотя бы один раз.

Меня воротит от происходящего, но где-то на грани медленно ускользающего сознания даже любопытно, кто же этот человек на том конце провода. И действительно ли их отношения настолько ублюдочны и тошнотворны.

Судя по тому, как крепко Аманда сводит бедра, – да, настолько и даже больше. Больные извращенцы.

— Это жестоко, Мастер, – почти стонет она и до крови – до крови! – закусывает нижнюю губу.

Скользит рукой за пояс джинсов и прикрывает глаза. На лице Аманды отражаются все ее желания: удовольствие искажает обычно острые черты, а безумная улыбка превращается в похотливую.

Как же она на самом деле отвратительна.

— И ты заслужила, дорогая. Правда же? А теперь, давай, кончи для меня, – хрипло смеется он. – Покажи, на что готова ради пары слов.

— Да. – Меняется даже ее голос – хрипит, становится таким… послушным. Другого слова подобрать я не могу. – И не подумаю. Ты не…

На этот раз она действительно стонет – громко, с придыханием – и прогибается в спине, прислонившись к ближайшей стене.

— Я не собираюсь тебя хвалить. Ты не заслужила. Но можешь попробовать все исправить. Я жду.

— Ты такой ублюдок, Мастер, – шепчет в трубку Аманда. – Умоляю, только не затыкайся сейчас.

— А иначе что, дорогая?

Аманда ласкает себя пальцами, прижавшись к стене и закатив глаза от удовольствия. Громко стонет и дрожит то ли от возбуждения, то ли от удовольствия.

Я и сам дрожу, только совсем по другим причинам.

— Вот видишь, ты умеешь быть хорошей девочкой.

— Повтори. – И снова стон. – Пожа-алуйста, Мастер.

Это жуткое слово – прозвище или титул – врезается в сознание и оседает там. Сказанное уверенно, произнесенное на выдохе, слетевшее с окровавленных губ Аманды полным вожделения стоном на грани оргазма.

На этот раз меня действительно тошнит: я едва не давлюсь подступающей к горлу рвотой, будучи не в состоянии даже рта открыть. Мир перед глазами расплывается все сильнее.

— Умница, дорогая. Но не надейся, что я буду мягок, когда ты вернешься.

— Спасибо, Мастер. – Сбивчивый шепот Аманды и ее прерывистое дыхание становятся окончанием представления.