Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 55 – Дмитрий Билик

— Михайло! — возмутился Витольд Львович.

Орчук пожал плечами и замолчал. Какая разница, пусть боятся. Не бывает мало страху. Раз уж они так приметны с господином стали, так пускай подумает лишний раз лиходей какой, прежде чем лезть к ним.

— Ладно, сколько с меня? — решил прекратить разговор титулярный советник.

— Да что вы, ваше благородие. Нисколько. Бабе своей расскажу, что свез ныне самого Меркулова.

По его горящим глазам было видно, что разболтает он не только бабе. Но Витольд Львович не сказал и слова. Вылез вслед за Михом из пролетки и посмотрел, как извозчик, хлестнув лошадей, покатил прочь.

— Михайло, порой такой ты разговорчивый, будто тебя за язык клещами тянут.

— А что такого, господин, пусть болтают.

— Плохо, что болтают, — покачал головой Витольд Львович. — Мы с тобой должны быть неприметны по следственному и разыскному делу. — Он окинул Миха взором, словно увидел его в первый раз, а потом добавил: — Насколько это возможно. С другой стороны…

— Что «с другой стороны»? — Орчук понял, что господин сейчас снова задумается и вовсе ничего ему не скажет.

— С другой стороны, как я понял, в Моршане забыли о причастности отца к заговору против императора.

Витольд Львович стукнул тростью о камень, точно в подтверждение своих слов, и направился к входной двери особняка Аристовых.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ,

в которой говорят о предательстве

— Франтите, Витольд Львович, — усмехнулся Аристов вместо приветствия. — Обзавелись тросточкой. Вам бы еще тоненькие усики, панателу и снять этот отвратительный мундир. Зачем пожаловали? Теперь вы меня отвезете в полицмейстерство или сразу в каталажку?

— Что вы, Павел Мстиславович, я приехал поговорить.

— Если поговорить… — Дворянин задумался буквально на мгновение, при этом взгляд его не стал менее озорным.

Мих первый раз встречал такого аристократа. Обычно высокородные — важные, ведут себя степенно, размеренно, будто своим существованием каждому оказывают благодетельствование. Аристов был очень не похож на них. С виду не сказать чтобы молод, на глаз он разменял шестой десяток. Хотя, если начнешь рассматривать, — ни седой волосиночки у него. Грива рыжая, огненная, словно объята пламенем. Но душой дворянин вроде молодого человека. А это, как считал Мих, гораздо важнее. Даже Меркулов вел себя сдержаннее, а Павел Мстиславович будто не чувствовал годов за спиной. Орчуку даже в чем-то стало завидно.

— Ну заходите, раз так, — кивнул Аристов, хотя они и так стояли на пороге. Лишь после этих слов слуга закрыл за пришедшими дверь.

Особняк «огненного господина», как называли Павла Мстиславовича в народе, был не менее внушительным, нежели у великого князя. Большие залы здесь уступали место анфиладе сменявших друг друга многочисленных комнат; по углам — удобные добротные бержеры, а не вычурные резные кресла, на которые и посмотреть у его высочества было страшно, не то что сесть; вместо свечных люстр — множество широких подвесных чаш из меди (как догадался Мих, с маслом), навроде церковных лампад, от которых и было основное освещение.

Они прошли через три комнаты и коридор, пока не оказались в кабинете Павла Мстиславовича. У Миха сразу глаза разбежались: вдоль стен, от дверей до самого окна, стояли стеллажи, забитые книгами. И было видно, редко ими пользуются — многие покрыты пылью.