Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 52 – Дмитрий Билик

Мих не стал говорить, что с такими «своими» и «чужих» не надо. Однако ему слова не давали. И так оружейник потеплел к господину, на том и остановимся. Витольд Львович кивнул, сказал, что непременно зайдет, как только что понадобится, и они вышли прочь.

— Михайло, чего голову задрал?

— Лавку запоминаю, раз у нас теперь уступка здесь.

— И что? Далеко же от нас.

— Эх, господин, не понимаете вы ничегошеньки. За хорошей ценой можно пешим пройти половину Моршана. Тем паче этот магазинщик от службы всего в двух шагах. Ваше благородие, вы не говорили, что охочи до оружия.

— Да куда там, — усмехнулся Витольд Львович, пристегивая кобуру к поясу. — Отец по отрочеству учил стрелять несколько раз. Имею общее представление, а так… — Он неопределенно махнул рукой.

— Ну как же, сами сказали, револьвер голтяковский.

— Так на рукояти выгравировано «Николай Голтяковский, Суула», смотри, — продемонстрировал он Миху. — Я слышал только, что в Сууле оружейный завод открывали.

— Эк вы ловко, — изумился Мих, считавший в делах наживы хозяина давно потерянным. — Ловко отыграли три рубля у этого скопидомца.

— Да разве дело в деньгах? — сразу разочаровал орчука титулярный советник. — Тут другое. Оружейник увидел во мне заинтересованного в своем деле человека. Отсюда и патроны выделил, и кобуру подарил. Сдается мне, за это мы бы выплатили отдельную цену. Да и не был я уверен, так, сказал наобум… Кстати, я запрошу бумагу у его превосходительства, чтобы можно было и тебе носить револьвер. Купим побольше, под руку, генерийский или тризновский. Гоблинарские уж больно мелковаты и до́роги.

— Да бог с вами, господин, какой мне револьвер, — смутился Мих.

В отношении к огнестрельному оружию орчук полностью оправдывал свое происхождение. К пороху и взрывам испытывал Мих животный страх, перемешанный с отвращением. Крепкие луки, которые у кочевников в почете, куда привычнее. Пусть и называют многие их подлым оружием. А если взять в руку топор или кривой секач, что разрубает от плеча до бедра…

Конечно, в военном искусстве орчук был не чета своим сородичам по матери. Папенька не любил насилие и всячески отваживал от этого Миха. Но пока жили в Орде, еще мальчишкой приходилось ему вместе со всеми тренироваться. Ведь как у орков: научился ходить, оторвался от мамкиной титьки — значит, уже может держать махонькое копье. Подрастет побольше — можно носить тонкий затупленный меч. А позднее, когда пройдет орчонок «черную ночь» и получит дозволение называться мужчиной, тогда разрешается взять в руки и секач.

Мих-то сам дошел только до детского меча, когда уехали. Почитай, сколько уже годов прожил среди людей в Империи, а все равно сторонился прогресса. И с большим предубеждением относился ко всему новому. Не ровен час, еще убьешь сам себя.

— Теперича куда, господин?

— Вообще, надо навестить Павла Мстиславовича. Не удалось мне поговорить с ним в полицмейстерстве.

— Эй, извозчик, извозчик! — Мих поднял мощную руку. Движение его было настолько уверенным и спокойным, что проезжавший мимо ванька не смог противиться орчуковской воле. — Прошу вас, господин, садитесь, — пропустил он Витольда Львовича вперед, к пролетке.

— Любезнейший, — обратился Меркулов к добротно одетому мужичку с окладистой бородой, — отвези нас к особняку Аристовых. — Титулярный советник не сделал паузу для ответа, а спросил с некоторым нажимом: — Или ты не знаешь, где это?