Книга Перерождение, страница 29 – Дмитрий Билик

«Этим периодом» Костик называл отрезок времени, когда у его жены накапливался хист. Тот самый, крохотный отросток, который остался после изгнаний лярвы. Правда, это для меня он являлся незначительным, а для простого чужанина более чем серьезным.

Вся суть заключалась в том, что этот хист Ольге нужно было куда-то сливать. К примеру, как тогда в баре, когда она спустила промысел на случайных мужиков, которые из-за нее чуть не передрались. Так как Костик наложил вето на подобные мероприятия, расплачиваться приходилось ему. Потому что существовал еще один вариант, когда хист выплескивался самым древним и проверенным способом. Скажем так, в момент наивысшего наслаждения. Что, кстати, стало для меня неожиданностью. Как-то я не особо обращал на это внимание.

Короче, вкупе с тем, что жена в этот сложный для друга период в плане совместной супружеской жизни становилась намного активнее, Костику можно было только посочувствовать. С другой стороны, есть время разбрасывать камни, есть время их собирать.

Но на балкон, несмотря на прохладную погоду, Ольга действительно вышла. А мне пришлось выбраться из авто и помахать ей, чтобы убедить, что Костик действительно занят важными дружескими делами (и одновременно короткой передышкой), а не всякими глупостями. Правда, судя по тому количеству времени, которое он отсутствовал, его все-таки еще раз склонили к глупостям.

Спустя чуть меньше часа, закупившись продуктами в круглосуточном магазине и несколькими рейками, саморезами и уголками (не просто же так сидеть в глуши и ждать, пока артефакт зарядится), мы прибыли на место. Когда-то это была небольшая, но вполне живая деревня, которая со временем совсем опустела. Помнится, еще когда отец Костяна возил нас сюда летом, уже половина домов была заброшена, в остальные приезжали лишь в сезон. Потому большинство дворов заросло сорной травой, у некоторых домов обвалились крыши, на стеклах наслоились пыль и грязь, зато проселочная колея, несмотря на непогоду, оказалась относительно цела. Все просто — сюда никто не ездил.

Нет, когда-нибудь, если москвичи и питерцы доберутся до этих мест, может, и наведут порядок. У нас же вроде стал подниматься спрос на внутренний туризм. Вот только когда еще это будет? От северной столицы ехать сюда часа два, да не везде хорошая дорога. Деревенька действительно у черта на куличках. Здесь так глухо, что даже нечисти в округи никакой нет. Потому что чего тут ловить? Неудивительно, что у Костяна никто не покупает дом.

Тот, кстати, оказался слегка в запущенном состоянии — крыльцо требовало ремонта, дверь перекосило, отчего закрывалась она с большим трудом, при попытке разжечь старую потрескавшуюся печь помещение наполнилось дымом. Про комья грязи в сенях я молчу. Костян, конечно, отличался удивительной неряшливостью, при жизни его отца такого бардака не было.

— Короче, будешь уходить, ключ повесишь над дверью, вот там, на гвоздь. У меня запасной комплект есть. И чтобы порядок такой же оставил.

— Про порядок смешно, — ответил я. — Я тебе даже полы вымою.

— Само собой, — усмехнулся Костян. — Ладно, давай, мне еще три часа домой пилить.

— Три? — я не поверил тому, что услышал

— Гололед, пробки, — пожал плечами друг. — Опять же сумерки — самое опасное время. И я тебе еще сколько помогал. Или ты хочешь, чтобы мои дети сиротами остались.