Книга Перерождение, страница 30 – Дмитрий Билик

— Фактически, если ты сейчас разобьешься, то твои дети не станут сиротами, потому что их нет. Костян, мне кажется, тебе нужно избавиться от всякого хлама, что хранится у тебя в гараже.

— Это еще зачем?

— Поверь мне на слово. Пригодится.

— Ладно, чудак, бывай. Не забудь, ключ — на гвоздик.

Забавно, но стоило Костяну выйти за порог, как время словно бы остановилось. Хотя я и пытался этому сопротивляться, схватившись сразу за смартфон. Интернет тут ловил, но очень плохо, одна страница прогружалась почти минуту, да связь периодически пропадала. Крохотный телевизор издевательски пялился своей кинескопной мордой, видимо, его сослали сюда за ненадобностью — электричества действительно сроду тут не водилось, а генератора никогда и не было.

Немного посидев, я полез прочищать дымоход, потому что внутри был откровенный дубак. Да и спать не хотелось. Если честно, у меня не было никакого понимания, как это делать. Больше всего хотелось как-то применить свой хист, чтобы раз, и по волшебству все образовалось само собой. Однако либо мой промысел оказался не заточен на такие фокусы, либо нужно было придумать какое-либо специализированное заклинание.

К моему невероятному счастью выяснилось, что причиной всему какая-то нерадивая птица, которая не придумала ничего лучше, чем свить гнездо прямо в трубе. Пришлось осторожно выковыривать множество веток, большая часть которых все же упала в дымоход. Но, к моему счастью, этого оказалось достаточно, чтобы печка перестала чадить. Поэтому уже к рассвету в доме было относительно тепло, хотя и пришлось потратить немало запасенных дров. Придется еще напилить в лесу сухих бревен, а после расколоть чурбаны.

Юния к тому времени нашла веник и подмела полы. Конечно, не идеально, как умел тот же Митя, но надо учитывать, что раньше она подобным никогда не занималась. Что удивительно, лихо даже не пикнула, что ей приходится выполнять черновую работу. Вот так, в невероятной глуши Выборгского района и умирают настоящие феминистки. Да и опять же я ее не заставлял, сама вызвалась. Поэтому можно сказать, что спать мы легли в относительной чистоте.

На следующий день мы продолжили заниматься наведением марафета. Я таки добрался до леса и притащил во двор пару поваленных бревен, занявшись заготовкой дров. А после отправился кашеварить, поставив невероятно сложную цель — приготовить щи в печи. Юния же тем временем добралась до колодца, натаскала воды и начала надраивать полы даже с какой-то долей ожесточения.

Только к обеду я вспомнил о самом главном — что не проверил ключ. Этот мир, да и все прочие зависели от одного человека — меня, а я был занят обустройством очередного дома (какого уже по счету?), словно собирался прожить тут если не всю жизнь, то явно несколько лет.

Что меня испугало еще больше — когда ключ в очередной раз нагрелся и не ответил на призывы сформировать портал, я… обрадовался. Будто бы больше всего в жизни не хотел отправляться в Скуггу, потому что знал — меня опять будет ожидать разгребание очередных авгиевых конюшен. И пока я жив, пока рубежник Мотя Зорин в строю, подобное никогда не закончится.

Затем, с тем же неприятием, с каким ребенок ест суп, чтобы получить доступ к сладкому, я забрался на ближайший холм и набрал Егеря. После пятого гудка я даже стал надеяться, что тот не возьмет. Однако Миша ответил. Правда, обрадовал меня тем, что все тихо и благополучно. Никаких новостей от лешего нет, как и сигнала об опасности.