Книга Перерождение, страница 128 – Дмитрий Билик

Особенно приятно было смотреть на эту массу мышиного оттенка, с которой начали происходить неприятные изменения. Неприятные, конечно, для неживых. Потому что внезапно в импровизированной реке стали образовываться прорехи — будто ее воды резко ушли в грунт.

Само собой, я знал причину этого явления — орда неживых вошла в границы выложенных волотами камней-порталов, которые резко активировали чуры. Причем, нечисть сделала все четко, как им и говорили — не стала телепортировать сразу всех, а сначала пропустила ударную группу и «вырезала» середку, отделив нападающих от основной части орды.

А с передовыми отрядами уже разбирались волоты. Неживые обрушились на великанов россыпью заклинаний и лязгом оружия. И потерпели полное фиаско. Родовая магия могучей нечисти довольно сильно оберегала волотов от любого волшебного урона. Может быть не полностью, но для первого удара промысла великанов хватило. Даже попытки неживых давить напрямую разбились о равнодушный щит непонимания волотов. Хист просто огибал их, пытаясь найти хоть какую-то цель, но до правцев не успевал добраться. Великаны не зря ели свой хлеб.

В воздух взметнулись кривоватые палицы и дубины, а вместе с ними и тела неживых. Изуродованные, деформированные, испускающие последний дух. Вибрировал под ногами камень, сотрясался воздух от каждого удара, хрустели кости. Сражение украсилось резкими выплесками хиста, покидающего истерзанные оболочки. С точки зрения рубежника в моменте все выглядело невероятно эффектно, будто внезапные фейерверки взметнулись в небо. Однако смерть оставалась смертью — уродливой и нелепой. Даже когда речь шла о неживых.

Порой за один удар волоты выкашивали по несколько рубежников, большинство из которых уже не поднимались. Но тех, кто пытался встать, останавливали правцы. Те старались стрелять по конечностям, вкладывая в каждую атаку часть промысла, отчего стрелы светились как трассирующие пули и были значительно сильнее обычных снарядов, отрывая руки и ноги. Реже, когда того требовала ситуация, правцы наносили решающий разящий удар. Я помнил, что Дурц отдал приказ по возможности не убивать неживых. Понятно, что не из-за человеколюбия, а чтобы не получать рубцы раньше времени.

На какой-то момент показалось, что мы даже переломили исход схватки. Но я-то знал, что это лишь начало. Я стоял на той самой горе и видел несущуюся орду неживых. Всех рубежников, которые остались в мире и кто подчинился новой силе. И понимал, что любом случае, рано или поздно, но нас сметут. Как селевой поток погребает стоящую у самого подножья горы деревушку. Вот только когда наступит этот момент?

Вся наша тактика походила на глобальную уловку — обмануть не всех неживых, а лишь одно единственное существо. Того, кто управляет остальными.

Поэтому я внимательно смотрел, как захлебнувшаяся волна будто бы отпрянула обратно, немного замешкалась, перегруппировалась, а точнее налилась новыми неживыми и вновь рванула вперед. И опять же была разорвана посередине, а волоты вкупе с правцами стали уничтожать наиболее рьяных воинов.

Тела мертвых, теперь окончательно мертвых, покрывали камни, создавая одновременно дополнительную преграду для следующих позади и вместе с тем подготовительную площадку для уже забравшихся.