Книга Перерождение, страница 127 – Дмитрий Билик

Правцы крохотными точками вставали позади могучих волотов. Если сильно не приглядываться, то в закатном солнце их можно было разглядеть лишь когда те шевелились. Но основное мое внимание оказалось приковано к могучим великанам. Даже в сумерках они заметно выделялись из общего пейзажа, подобно ожившим статуям древнегреческих богов. Если бы те вооружились кривыми дубинами и палицами.

Я даже не заметил, как рядом появился Нираслав, который подошел ко мне, явно нервничая.

— Уже близко, — сказал он.

— Я надеялся, что мы переждем эту ночь. При свете дня сражаться как-то приятнее.

Я повернулся к голой выжженной степи, где еще не так давно бесчувственными истуканами стояли воины Царя царей. После побоища Стыня чуры вместе с правцами разобрали сотни тел, перенеся куда-то прочь, и там похоронили их по всем обычаям. Ветер песком присыпал землю, скрыв всякие следы смертоубийства, подготавливая отведенную местность для новой битвы. Своеобразного второго раунда затянувшегося противостояния.

Там, где небо сливалось с землей, у самой кромки алой нити горизонта, сейчас вздымались клубы пыли. Воинство неживых собрало силу для последнего, решающего удара. И именно сегодня мы должны были выяснить, чья правда сильнее.

Я обернулся к Нираславу, этой умудренной тысячелетней нечисти, которая повидала и разрушение старой Оси и исход существ из этого мира. Обернулся и обратил внимание, как главного чура заметно потряхивает.

— Ты боишься, Нираслав?

Он поднял свою морщинистую почти лысую голову ко мне и не сразу, но кивнул. А меня словно током пробило. Этот древний чур боялся, по-настоящему, без дураков. У меня же словно все эмоции вырубило. Будто какой-то предохранитель сработал — слишком долго я выкручивал все на максимум и наконец устал.

— Обычно говорят, что мы боимся не темноты, а того, кто в ней прячется, — сказал я. — А это точно не наш случай. Мы знаем врага в лицо и сделаем все, чтобы сегодня сломать ему хребет.

Я повернулся и стал взбираться на гору, чтобы занять лучшую позицию, а Нираслав торопливо засеменил за мной. В моей крови плескался адреналин, а сердце отплясывало чечетку. И больше всего мне хотелось, чтобы это сражение наконец началось, потому что сил ждать уже больше не было.

В красивых голливудских фильмах с многомиллионным бюджетом генеральные сражения всегда начинаются эпично. Две огромные армии сходятся в просторном поле, трясут оружием, военачальники проезжают вдоль выстроенных рядов, подбадривая воинов, а затем все срываются с места, чтобы сбиться в единую куча-мала.

Неживые блокбастеров явно не смотрели. Потому что их марафонский забег без всяких пауз перешел в лобовую атаку. Орда принесла с собой запах зноя и пыли. Они обрушились множеством звуков: скрипом кожаной обуви, лязгом доспехов, рокотом перекатываемых под подошвами ног голышей, звоном мечей.

В ночных сумерках это выглядело невероятно жутко — мощная антрацитовая волна мягко накрыла собой камни и обрушилась на защитников. Чтобы не оцепенеть от страха, я даже переключился на «рубежное» зрение, где наблюдал не столько за рубежниками, сколько за их хистами. И вот тут картина была немного иной.

Промыслы неживых достаточно сильно отличались от наших. И по структуре, и по завихрениям, и, что самое главное, по цвету. Они были какими-то серыми, безликими, не отличающимися друг от друга.