Книга Перерождение, страница 126 – Дмитрий Билик

— Поздравляю, — погладил я Кусю, отчего та защебетала, как отогревшийся воробей. А после уже обратился к лихо. — Вроде того. Ждем дорогих гостей. Юния, у меня к тебе просьба.

— Интимного сс… характера?

— Вроде того. Держись в стороне от всего. Ты ничем не поможешь, а вот умереть можешь.

— Я… — возмутилась было лихо.

— Пожалуйста. Я очень прошу.

— Да поняла я, поняла. Возле Кусс… си буду.

— Спасибо. Где остальные?

— Митя здесь крутилсс… ся, а Гриша пропал.

— Вот ведь действительно, кому война… Интересно, что он задумал?

— Не хочу ни на кого наговаривать, но я тут сс… слышала от одного чура, что пропала пара каких-то артефактов в главном хранилище.

— И где это главное хранилище?

— Бесс… понятия. Но Гриша явно знает, — повеселела Юния.

Хотя бы стало ясно, чего этот бес тут шоркался с видом вора, на котором давно сгорела последняя шапка. Значит, артефакты. Интересно, и как он собирается пронести их, если обратно его могут провести только чуры или я? Нет, все-таки Григорий при всей своей хитрости обладал небольшим нюансом — эта хитрость была исключительно крестьянской. Это когда ты на голубом глазу заявляешь, что варенье не ел, а вот старшего брата на кухне видел, только рот липкий именно у тебя. Но вообще оптимизм Григория, который планировал жизнь практически на следующую десятилетку — поражал. Он либо что-то знал, либо был круглым дураком.

Я даже предпринял тщетную попытку найти беса, правда, сам не знал, зачем. Ну вот найду я его и что будет? Как перевоспитать того, кто перевоспитываться не желает? А грозить лишний раз, а после ничего не делать — лишь подрывать свой авторитет. Вот кого надо посылать к Источнику, он с Ягой не то, что договорится, так она ему еще и должна будет. Ну, или дезинтегрирует так, что от беса в назидание потомкам останется лишь прядь рыжих волос. С одной стороны, Григорий подобное давно заслужил, с другой, все же жалко.

Пробродив пару часов без всякого толка и несколько раз наткнувшись на Митю, с которого я тоже взял слово держаться поближе к гнезду грифонов, я с помощью ключа выбрался наружу, чуть выше деревни.

Волоты действительно расстарались на славу — сначала нашли внушительные камни, а затем выложили из них кривоватые фигуры, издали похожие на круги. Получилось криповенько, но вроде как ничего. Я даже спустился к самому подножию — отсюда композиция смотрелась как нечто единое целое. Просто камни, которые лежат на проходе, вот был бы у неживых квадрокоптер — хана нашему плану.

Чуры тоже подошли к делу с полной ответственностью — отправились в ту самую плодородную почву и нафигачили там несколько десятков рамок. Только не раскладных, какие были у меня, а треугольных, связанных между собой какой-то крепкой травой вроде осоки.

Мы с Нираславом даже проинспектировали нескольких лазутчиков, которые должны были поджидать приближение врага. Выглядели чуры, облаченные в серые плащи под стать цвету камней, вообще незаметно. Их можно было почувствовать разве что с помощью хиста. Но учитывая наличие невдалеке мощного промысла волотов, который перебивал все остальное, обнаружить их являлось действительно сложной задачей. Разве что по рамкам-треугольникам.

Нираслав даже попытался вновь поднять вопрос о межмировых камикадзе — ничего не должно было поставить под угрозу великий план по спасению Прави. Я даже задумался, может, чуры действительно не так уж хотят жить, если только и ищут повода самоубиться? Короче, я снова отверг ненужное самопожертвование, решив вопрос легко — чуры должны были просунуть руку в рамку, а затем лечь на нее и укрыться плащом. И овцы сыты, и волки целы. Ну, или как там правильно — здесь уже давно все кверх ногами. Хотя судя по недовольному взгляду Нираслава, он пошел думать дальше, как можно убить во имя благой цели побольше своих братьев.