Книга Перерождение, страница 130 – Дмитрий Билик

Если судить с человеческой точки зрения — это было жутко. Первожрец фактически жертвовал своими воинами для того, чтобы враг стал сильнее. Однако если отринуть все моральные установки и подходить к вопросу более прагматично, то расчет его казался будто бы верен.

Царю царей сегодня необходимо было победить во что бы ни стало. Да, с точки зрения расхода хиста — он терял значительную часть промысла, потому что не все уходило волотам. Но я понимал его жертву. Лучше насытить самых сильных врагов, а после махом обратить их, полностью подавив сопротивление. Оставалась загадкой только причина, по которой он медлит. Как долго первожрец будет глядеть на смертоубийство подданных?

Меж тем новые рубцы значительно помогали волотам, открывая великанам второе дыхание. Даже облепленные со всех сторон серой массой, они продолжали оказывать достойное сопротивление. А в самую сложную минуту прямо рядом с Коловратом вспыхнул яркий факел — в сражение наконец вмешался «дракон», один из немногочисленных козырей нашей колоды.

Но Царь царей ждал. А вместе с ним и я, чувствуя, как постепенно накаляются до предела нервы. Этому гаду хорошо, он ничего не ощущает, а вот я готов был грызть камни, лежащие под ногами. Приставленные Нираславом чуры с самодельными рамками вообще, казалось, уже минуты две как не дышали. С одной стороны, пара чуров на худенького рубежника, тогда как каждый лобастый там, внизу, был на особом счету, — расточительство, почти кощунство. Но у нас имелось четкое понимание, что всех неживых все равно не раскидаешь по планете, а если сопровождающая меня нечисть окажется единственной и с ней что-нибудь случится — дело труба.

Что самое мерзкое, я сейчас ничем уже не мог помочь и оставался в роли безвольного наблюдателя. Но телепортнуться внутрь горы и ждать, чем все закончится, казалось попросту невозможным. Не такие у меня стальные нервы.

И вместе с тем, финальная часть этого действа, уже разворачивалась у меня на глазах. Можно сказать, мы оба дождались. Я и Царь царей. Ослепительно в ночи вспыхнул один из самых мощных и насыщенных хистов всей обороны — Коловрата. И до меня дошло — вот ради чего первожрец медлил. Это и есть своеобразный рубикон, тот отрезок битвы, после которого все может измениться. Царь царей хотел начать обращение с главной нечисти.

Собственно, в этом не было ничего удивительного. Несмотря на многочисленные рубцы, ипат волотов собрал под свое крыло самых слабых великанов, выступив в роли волнореза и одновременно щита. Именно об него разбивалась волна неживых, а остатки ее уже добивали помощники. Но поэтому конкретно Коловрат и зарабатывал большую часть хиста.

Серая масса неживых всколыхнулась, как огромное разумное существо. И понеслась вперед словно еще быстрее. А вместе с ними, опережая других по скорости, расталкивая плечами, бежал Царь царей. Прямиком к Коловрату.

У меня в душе сейчас роились противоречивые чувства. Часть Моти Зорина, глядящая на гладко складывающийся план, ликовала. Рыбка заглотила крючок. Царь царей понял, что необходимо вмешаться лично, обратить могучих защитников и окончательно сокрушить сопротивление.

Вторая, та самая, которая была ближе всего к реальности и часто угадывала наиболее неприятные прогнозы, тряслась от ужаса. Потому что я воочию видел силу, способную смести любую объединенную армию нескольких десятков княжеств, чего уж говорить о каких-то волотах? А еще боялся своего невезения. Которое словно притаилось и грозило вот-вот вырваться наружу.